Рим, просто Рим - Гудава

По странам и континентам Наш новый автор Тенгиз Гудава - один из самых известных журналистов-международников, автор популярных книг и эссе, комментатор Радио "Свобода".Сегодня мы публикуем любезно присланный в наш адрес первый его материал, который рассказывает о "вечном городе". Тенгиз Гудава www. gudsite. com РИМ, ПРОСТО РИМ Даже думать не надо, само летит на тебя: Рим - стихия камня.

Это возведенный, вздыбленный камень - как плоть из глины возвел Господь, так человек-Рим вдохнул в камень свою суть, свой смысл… Камень везде - дома, крепостная Аврелианова стена, кладка, пережившая тысячелетия, что за кирпичи? Я потрогал, едва не облизнул. Тонкие и плоские, тесаный известняк. Вспомнил, что шумерский обожженный кирпич - а шумеры в 4 тысячелетии до нашей эры придумали обжигать кирпич - до сих пор лучший в мире!

На нем стоят зиккураты, всякие капища, а он смотрит себе в вечность. Вот и Рим из того же кирпича. Облицовка домов: иногда открытый камень, чаще - штукатурка под фреску - с подтеками, потертая, облезлая - охряная, рыжая, персиковая, абрикосовая. Фреска ведь - тоже камень крашеный! Эта вдохновенность рождает пульс камня, а он и есть ритм Рима - вечность. И, наконец, это город Петра - город Камня: "На тебе, Петр, воздвигну Церковь свою, и не одолеют ее врата ада".Образы выступают из камня, как призраки - барельефом, горельефом, отрываются от каменной среды, возносятся к небу,… но есть и обратный процесс.

На Arco di Settimio Severo в Форуме, сооруженной при императоре Каракалла в честь победы Септимия Северо над арабами из Месопотамии (Шумер?!), видим на базе колонн - барельеф, где рабы-арабы (все в рифму) и их господа теряют лица… Видим регрессивное втирание лица в камень. Камень всасывает образ, как океан волну.

Фигура есть, ноги, тело, а лица нет, стерто - сплошная каменная среда. Вот это полная смерть. Так Рим "стер имя" Шумеро-Вавилона…

Арка Тита на via Sacra - разрушение и разграбление Иерусалимского храма. И арка Константина - победа Христианства. А первая арка была - Ворота Иштар в Вавилоне. Свод, он же символизировал женское лоно. Совсем первая арка в истории человечества - Ворота Солнца в храме Каласасайя (современная Боливия). Это 40-й век до нашей эры. Они представляют собой монолит из серо-зеленого андезита шириной 3.8 м, высотой 3 м и толщиной около 0.5 м - вес их оценивается в 10 тонн. Задуманные, возможно, как некая Триумфальная арка, только поменьше, они выглядели, как "дверь, ведущая из ниоткуда в никуда".

Качество обработки камня исключительно высокое, и авторитетные исследователи считают ворота "одним из археологических чудес обеих Америк". Самым загадочным в этих воротах является так называемый "фриз-календарь", где доминирует изображение, которое ученые считают еще одной ипостасью Виракочи (Бог Бурь, шумерский Ишкур, как некоторые полагают, также - иудейский Яхве)- на этот раз он предстает в ужасном образе бога-царя - такой как раз и призывает небесный огонь. Отражена здесь и его добрая отцовская натура: по щекам текут слезы сострадания. Однако лицо его сурово и твердо, царственная тиара впечатляюща, а в каждой руке у него по молнии. Один из лучших современных исследователей мифов Джозеф Кемпбелл предлагает такую интерпретацию этого изображения: "Милость, вливающаяся в мир сквозь Врата Солнца, тождественна громовой энергии, которая уничтожает, но сама неразрушима...

".Но вернемся в Рим. Вздыбленный и превращенный в творческую глину, взбитый камень - белое мраморное молоко, гранит, известняк… - каменный океан выливается в два противоположных пика: монструальный - Vittoriano на пл. Венеции и гениальный - "Пьета" Микеланжело и "Экстаз" (святой Терезы) Бернини. Мрамор кипит и бурлит, как бурливое море, мистика. Умопомрачительно, но великие по количеству, размерам и гениальности "каменные джунгли" Рима сотворены двумя художниками: Микеланжело и Бернини - первый создал собор Петра, второй - базилику в нем и площадь с колоннадой вокруг.

Витториано просто страшен, когда языческие каменные гиганты в небе соседствуют с чайками. Это Римский Кремль, и хитроумные латиняне убрали тут все надписи на иностранных языках. На поднебесных фризах двух башен строения: "Patria Unitati - Civium Libertati" - "Единство Отечества - Свобода общества". На пьедестале Виктора Эммануила II - "Padre della Patria" - махровый патернализм, а звучит красиво!

Город Ангелов вызвал те же ощущения, что Витториано, а вместе они напомнили храм мормонов в Вашингтоне. Что-то инфернальное, языческое, инопланетное, устрашающее. Эти каменные ангелы и всадники в небе, где кружат тибрские чайки.

Холодком обдает сердце, глядя на подобные колоссы…Дома - скошенные углы. Дома-трапеции, с волшебными скосами - там творится простая жизнь, эти римские средоточия жизни рождают фантазии счастья и уюта, забытые в детстве. Дома простые, без пражских "парикмахерских" эркер-жмеркеров.

Рим похож на Тбилиси, на южный город, где все пахнет, все вкусно, все живет неспешной жизнью жить. Эти стены - для фресок. Обветшалые, как обложка книги. В этой обветшалости большой заряд жизнеутверждения, нестерильности. Угольные, ступенчатые дома, с нишами и перемычками - странной архитектуры. Окна прямые плоские и одинаковыми внешними деревянными ставнями преимущественно зеленого цвета.

Удивительная единообразность римских окон и ставен! Цвета домов - желтый - "золото", рыжий - "кровь".Скульптуры - горделивая ипостась камня - воспоминания о библейских исполинах - рожденных от инцеста Детей Божиих с дочерьми человеческими, эллинских гигантах-чудовищах: гекатонхейрах и циплопах. Есть что-то неистребимо языческое в римских памятниках.

Вообще, памятник каменный, истукан - категория шумерской языческой религии. Рим - фронт (фонт-ан) борьбы камня и воды, стихия этой борьбы, состязания, драки и войны на истребление. Отсюда - фейерверк фонтанов - арен и алтарей этой борьбы.

Фонтаны Рима с кристальной питьевой водой, похожей на шампанское: Trevi - где снимался фильм "Сладкая жизнь", "Тритон" на пиацца Барберини, Наяд на площади Республики. В Тиволи - целый феерверк фонтанов - каскады и все такое… Воплощенная суть карста - одно точит другое, два полюса: камень - суша, сушь, сущность, смысл, и вода - хаос, дух, наворот образов, среда и начало жизни. Борьба антагонистов по Марксу - перманентная революция Рима - делает все живым, даже могилы и склепы, вековую пыль и забытые страсти, воскрешает умерших богов.

Квинтессенция карстовой драмы, суть фонтанизма, символ Рима - фонтан Моисея на пиацца San Berbardo, неподалеку от вокзала Термини, где был отель "Архимед", где мы с женой жили в комнате с зеркалами, построенной, видимо, эксгибиционистом. Куда бы ни шли и откуда бы ни возвращались, непременно вырастал этот фонтан, и неистовый безумец непропорциональный Моисей, рогатый, мятежный, как бунтарь и расстрига - собирательный образ римских отцов - Петра, Лаокоона, каких-то сатиров, одновременно похож на короля Лира. "Почему ты молчишь?

" - воскликнул Микеланжело, когда создал своего рогатого Моисея. Четыре египетских льва высвистывают воду, явно намекая, что им безразличны страсти народа, выводимого Моисеем из рабства. Они вечнее. Везде в Риме мы видим в подножии и в фундаменте, в основании и грунте египетско-шумерский элемент: бог реки Нила на Капитолийском холме попирает локтем сфинкса, на площади святого Петра - египетский обелиск - фаллос, как раз там, где он должен быть у человека в середине окружности колоннад Бернини…Пальмы придают Риму черты тропического курорта и морского порта. Платаны с круглыми шишечками на via Veneto, акации у Аврелиановой стены у парка Боргезе, эвкалипты и клены.

Парк Боргезе - самый парковый парк на свете, как Рим - самый городской город - urban urbanis. Недаром главный архитектурный (да и культурных проектов) продюсер Рима - папа Урбан Восьмой. А на могиле Рафаэля в Пантеоне: вместо фамилии Санкти Рафаэль Urbanis - Рафаэль Городской…Итак, парк - сосны - пинии со скошенной кроной, похожие на перевернутый зонтик, с изогнутыми ветвлениями ствола словно сакуры гигантских размеров - экзотика и монументальность, суть Рима - он дает редкость по-имперски щедро, широкой ладонью. Старый Рим - на 7 метров ниже современного - Trastevere - "за Тибром", "у Тибра", Затибрье, одним словом, - дно Рима с улочками доходящими до 1.5 м ширины. Арки, арочки. Дворики, в которых все сделано безумным романтиком, - например, там кот стоял на какой-то крыше, верилось, что задуман тем романтиком.

Тут вкусы и запахи всемирного всечеловеческого бабушкиного чулана, какие-то пыльные мастерские то ли художников, то ли мастеровых - рамы… камень-булыжник, черный и отлакированный веками. Кажется, что вполне где-то в таком закутке мог сохраниться римский плебей времен империи. Магазинчики, салончики, ресторанчики с музыкой: сторнелли - шуточные куплеты, которые поют в ресторанах. Рестораны в Риме сильно разочаровали, пицца в Праге лучше. Я понял, что в Риме не стоит есть и пить. Я в Ватиканском музее.

Тут надо жить, а не бегать по анфиладным залам, когда за окном хлещет всемирный потоп. Грегорианский Египетский музей: мумия женщины 11-го века до н. э. - ногти на ноге, черный пластилин или кожа… Вот хлеб и зерно того 11-го века - хлеб похож на пемзу… Все каменеет. Гробы-саркофаги, напоминают футляр от контрабаса, расписанные цветными иероглифами-символами - djed - джед - "позвоночник Осириса".

Ни больше, ни меньше. Сикстинская капелла. Служители: "тс-сс!", какой "тс-сс", когда Сотворение Мира и Страшный Суд?! Народ стоит, скрутив шеи, лучше сидеть. Надо привыкнуть, чтобы начать понимать: сами фигуры начинают говорить, шептать о себе, кричать!…Как спокоен, вольготен Адам и как мятежен, мятущ Отец в ворохе образов-детей! Каждый поворот, каждый жест и движение Бога рождает образы-творения. Ангельские творения…

и Адам чуть поодаль. В Страшном Суде - обвисшая кожа грешника (на самом деле это сам Микеланжело держит кожу св. Варфоломея), как тряпка - не спасти! Гордо вышагивают грешники со змеями на груди. Фреска рождает музыку, сам себе включаешь орган Баха и Перголези. Площади - разные.

Венеция - как Москва, огромная и никакая. Испания - уходит в лестницу. Пьяцца ди Пополо - просто звучит красиво! Улицы - v. Sistina - жил тут Гоголь (писал "Мертвые души"), жил тут Ганс Христиан Андерсен.

На одной улице. При общем своем гигантизме современность в Риме стремится к миниатюрности (резкое отличие от Москвы, которая, говорят, "третий Рим"…). Микроскопические машины "Smart", мотороллеры-скутеры - пешеходу беда. Пешеход в Риме уворачивается от машин, как заяц.

Еще беда - воры. Экскурсоводы пугают в Риме ворами, словно это город Гермеса, а не святого Петра. Римское метро хуже нью-йоркского сабвея, представляете?

Сабвей хоть разветвлен, а тут - две линии, андреевским крестом пересекающиеся в мусолиниевском "Термини". Все потому, что не могут копать: каждый метр - археологическая находка. Мосты - античных времен, самый древний - мост Фабриция - 62 г до Рождества Христова.

Они стоят, как новые, белый камень, слегка выщербленный. И вот сравнение с современными мостами, читаю новость: "В Санкт-Петербурге завершили первый этап реконструкции моста Александра Невского. В последние несколько месяцев, пока движение там было закрыто, переехать через мост было настоящей проблемой.

На соседних мостах пробок не было разве только ночью. Построенный в 1965 году, он никогда не числился в шедеврах, зато считался тогда чудом инженерной мысли. Из того же материла - так называемого напряженного бетона - построена Останкинская телебашня. Хотя, когда его строили, такая технология считалась передовой, разработчики говорили, что он будет стоять вечно, и этот вариант одобрил лично Никита Хрущев. После ремонта, по оценкам строителей, мост должен простоять еще лет 30. Строители обещают завершить к ноябрю. То есть чуть больше, чем через год после начала.

И тогда это, пожалуй, станет самым быстрым ремонтом моста через Неву за всю историю города".Слоеный пирог всех мировых культур. Интересно как колонны античного периода переходят в стену средневековой церкви, Храм Антонина Пио и Фаустины (родителей Марка Аврелия) - в храм св. Лаврентия в Миранде Средних веков. При этом боковые колонны античного портика постепенно переходят в церковную стену, и даже колонна уже исчезает, а остается одна капитель, которая потом тоже куда-то уходит.

Эта капитель без колонны - шедевр переходного периода! Одно прорастает в другое, вырастает из первого, как из перегноя, как стебель из сгнившего пня. Рим пережил несколько сильнейших пассионарных толчков: этруски, Ромул и Рем (величайшие пассионарии всех времен и народов!) - дети волчицы - Цезарь - святой Петр - Возрождение… После таких толчков он не мог оставаться целым, как любой другой город мира, и превратился в живые развалины, стал вечной развалиной, развалины - как стройка, переход старого в новое - просто кирпичи, как детское лего, из одного перестраиваются в другое.

Город стал миром - urbi at orbi, что в русском языке, самом смыслотонном, читается обратным чтением: Рим - мир. Пасха - 15 апреля 2001 года. Вчера был проливной дождь с громом и молнией, когда мы штурмовали крепостную стену Музеев Ватикана. Подуло откуда-то с северных ледовитых скал. Швейцарские гвардейцы накинули черные плащи и перестали быть сказочными персонажами (костюм тоже Микеланжело придумал!). Воскресенье - небо чистое и синее, как само бессмертие. Собор Петра яркого песочного цвета, скульптуры апостолов на гейсоне храма очень похожи на языческих богов, которые благословляют пришедшую им на смену религию Воскресения. Площадь Петра замерла, когда Папа (Петр!

) возносил хлеб и вино (огромные экраны по краям площади), и было слышно стрекотание видеокамер. В этот момент пугающий дельфийский ритуал вдруг стал обычным церковным мирком, и стало тепло, и я глотал слезы и хотел стать на колени (некоторые становились). Вмиг улетучилась туристическая суета, это была Месса. Пасхальная Месса. Я стоял в пластмассовом экологическом туалете (безбожно забитом!

) меж колоннад Бернини у южного фланга и слышал гимны мессы, и все соединилось: жизнь, бессмертие, вера и неведение. Вдали, у алтаря, началось епископское шествие - евхаристическое, в белоснежных ризах - тут мурашки по коже: это было богослужение Дельфийского оракула или Вавилонского Мардука… это была процессия Бога Ану, когда он даровал Царство Божие Земле.

Слепило (слезы? белизна? синь?

), и махинность древнего жреческого Ритуала гармонично соединялась с Христианством, все едино и все одно от одного - все в Риме вырастает друг из друга, и это - гармония жизни. Близость экранного, сплошного, бездонно синего неба делало веру немилосердной явью. Казалось, вот-вот на нем появится знамение - сияющий крест, лик Христа, космический корабль.

Мне все едино, я одинаково верю и люблю. Я вижу и чувствую. Во мне словно вновь вспыхнул, как Синайский куст, цвет-свет: тогда при слове "евхаристия" - желтый-золотой, сейчас на Пасху - синий-белый-золотой.

Впервые богослужение на открытом воздухе. Вера - это цвет. Как мы мечтали в Тбилиси побывать в Ватикане!

Вот, сбылось. 22 июня 2001 года