Игра без правил

Лев Барский ИГРА БЕЗ ПРАВИЛ В ОДНОЙОТДЕЛЬНО ВЗЯТОЙ СТРАНЕ, Или Россия во мгле сталинизмаИсторико-публицистический детектив. Продолжение. Начало в №174-177 ГЛАВА 4 КАРЬЕРА И ЖИЗНЬ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО РЕВОЛЮЦИОНЕРАГвозди бы делать из этих людей - Не было б в мире прочнее гвоздей. Вл. Маяковский Этапы карьерыТюремное заключение, как и ссылки, считались неизбежными ступенями в карьере профессионального революционера.

Царские тюрьмы размещались в старых разваливающихся зданиях, а ссылки не были столь невыносимыми, как лагеря ГУЛАГа, организованные впоследствии Сталиным. Например, первое заключение после Батумской демонстрации для Кобы было не слишком тяжелым. За год, проведенный в тюрьме (5 апреля 1902 – 19 апреля 1903), он вел себя осмотрительно, держался спокойно, дисциплинированно. Каждое утро делал зарядку, большую часть дня проводил за чтением и учебой. Ссылка в Сибирь не была тяжелым наказанием. Долгий путь совершался ссыльными под охраной, но не пешком и не в кандалах. Прибыв на место, ссыльный мог жить относительно свободно: охотиться, рыбачить, посещать друзей и вести переписку.

За казенные деньги можно было снять комнату в доме местного жителя, но покупать продукты, табак и другие предметы надо было за свои. Деньги обычно присылали или родные, или друзья. В Сибири ссыльные вели спокойный, здоровый образ жизни, что позволяло Ленину и другим революционерам много читать и работать.

Демонстрация 9 марта 1902, неповиновение и стачки вынудили полицию действовать решительно. Полицейские приложили все усилия, чтобы обнаружить подпольную типографию. Коба перевез ее в пригородную деревню, заселенную абхазцами. Рабочие, переодетые в женскую одежду, приходили сюда и забирали напечатанные листовки. Соседи думали, что печатаются фальшивые деньги и требовали свою долю. Лишь с трудом удалось переубедить их в этом – странные ассоциации вызывали революционеры в «медвежьих углах».5 апреля 1902 года Кобу арестовывают в первый раз. 9 июля 1903 года его приговорили к трем годам ссылки в Иркутскую губернию в Восточной Сибири, в село Новая Уда. Коба добирался до Иркутска через Новороссийск, Ростов, Царицын, Самару.

27 ноября он прибыл в Новую Уду. Троцкий пишет: «С этапа на этап дорога тянулась около трех месяцев. Революция тем временем накипала, каждый стремился бежать поскорее. К началу 1904 года ссылка успела окончательно превратиться в решето.

Бежать было в большинстве случаев нетрудно: во всех губерниях существовали свои тайные «центры», фальшивые паспорта, деньги, адреса. Коба оставался в селе Новая Уда не больше месяца, т. е. ровно столько, сколько нужно было, чтобы осмотреться, найти необходимые связи и выработать план действий».5 января 1904 года он бежит из ссылки и вскоре возвращается в Грузию. После сенсационного ограбления банковского кассира в Тифлисе, осуществленного Камо, Коба перебрался в Баку. Ему под тридцать.

Хотя он женат и имеет ребенка, но живет по фальшивым документам под постоянной угрозой ареста. В марте 1908 года Коба был арестован по делам, связанным с экспроприацией.9 ноября 1908 года его высылают на два года в Сольвычегодск Вологодской губернии. По дороге он заболевает тифом. Но через четыре месяца, 24 июня, Коба бежит в Петербург. Несколько дней он живет у Сергея Аллилуева, а затем, получив фальшивый паспорт, возвращается в Баку, где снова включается в активную подпольную деятельность. В «Бакинском пролетарии» появляется его статья «Партийный кризис и наши задачи», в которой ставится вопрос о созыве общепартийной конференции, издании легальной партийной газеты и создании нелегального практического партийного центра в России. В это время Коба отказывается от своей жесткой позиции и ратует за единство всех фракций.

Ему уже хочется участвовать в общероссийской революционной организации.23 марта 1910 года Кобу вновь арестовывают и после полугодового тюремного заключения отправляют обратно в ссылку в Сольвычегодск, где он и находился до 27 июня 1911 года. Ему запрещено возвращаться на Кавказ, проживать в Петербурге и Москве. 6 сентября 1911 года И. В. Джугашвили нелегально выезжает из Вологды, где жил после ссылки, в Петербург. Но через несколько дней его опять арестовывают и на три года ссылают в ту же Вологду. В середине февраля 1912 года, находясь в Вологде, Сталин, как он начал себя называть, получил сообщение о Пражской конференции, на которой Лениным была учреждена самостоятельная и независимая партия большевиков. О решениях конференции Сталина информирует Орджоникидзе.

От него он узнал, что кооптирован в члены Центрального комитета. Сталин поддержал требования о перенесении организационного центра и издания газеты в Россию. ЦК создал Русское бюро с задачей контроля и возрождения партийных организаций по всей стране. Сталин был назначен членом бюро.29 февраля 1912 года, совершив побег из ссылки, после непродолжительной остановки в Петербурге Сталин поехал в Баку. В начале апреля Сталин опять прибывает в Петербург, чтобы организовать по указанию Ленина выпуск новой газеты. 22 апреля 1912 года вышел первый номер «Правды» с передовой статьей, написанной Сталиным. Секретарем редколлегии был Вячеслав Скрябин, молодой человек, позже ставший известный, как Молотов.

В тот же день, 22 апреля, Сталина арестовали. Через некоторое время арестовали и остальных членов бюро. Только Малиновский остался на свободе, но большинство правдистов не подозревало, что он агент полиции. После ареста Молотова на его место был назначен Мирон Черномазов, еще один агент полиции. Сталина приговорили к трем годам ссылки в Нарымский край. Прибыл он туда 18 июля, но уже 1 сентября снова бежал в Петербург. По приглашению Ленина Сталин и члены ЦК дважды выезжали в Краков в ноябре и декабре 1912 года.

Когда члены ЦК и депутаты-большевики в Думе после последнего совещания возвращались в Россию, Сталин по просьбе Ленина задержался в Кракове. Ленин стал беспокоиться, что российская партия может потерять свое единство и распасться на федерацию национальных групп, каждая со своей отдельной точкой зрения на то или иное событие. Вопрос был в том, как совместить усилия национального движения за независимость с единством российской партии и централизованной российской республикой, которая будет создана после революции. Поскольку Сталина, как грузина, невозможно было обвинить в великодержавном русском шовинизме, он написал свою работу «Марксизм и национальный вопрос».

Вопреки своей национальной принадлежности, он отошел от национализма. Его стали считать одним из теоретиков марксизма по национальному вопросу, хотя его позиция явно не совпадала с ленинской. По словам Иремашвили, «национальная свобода... уже ничего не означала для него. Он не хотел признавать никаких границ для своей воли к власти. Россия и весь мир должны были оставаться открытыми для него». Иремашвили явно предвосхищает факты и настроения более позднего времени.

В рассказе о пребывании Сталина в Кракове Крупская замечает: «Ильич нервничал тогда по поводу “Правды”, нервничал и Сталин. Столковывались, как наладить дело». А дело было в различном понимании Лениным и Сталиным вопросов национальной политики и «нервничали» они, пытаясь каждый отстоять свою позицию. Однако тогда борьба была слишком неравной: Сталину пришлось отступить. Будни Туруханского краяВ середине февраля 1913 года Сталин вернулся в Петербург. А уже 23 февраля на вечеринке, организованной для получения средств на газету «Правда», был арестован. Сталин сомневался, идти или не идти на это мероприятие.

Но по совету Малиновского пошел. Как пишет Чарльз П. Сноу, «наиподозрительнейший из людей оказался недостаточно подозрительным». Этот урок дорого обошелся Сталину, и впредь до конца жизни он уже не верил никому. Пять месяцев Сталин провел в петербургской тюрьме. В июле 1913 года на поезде под конвоем его отправили в Красноярск, а затем на пароходе по Енисею - до села Монастырское, административного центра Туруханского края.

Это был северный район Сибири. Страшные холода, монотонность долгих зим, короткое жаркое лето с тучами мошкары подчеркивали чувство изоляции. Жизнь сводилась к примитивной борьбе за выживание. Сталин был в подавленном настроении. Как у члена ЦК и редактора газеты «Правда», в Петербурге у него было много работы, а тут арест, ссылка и бездействие.

Возможно, он был обижен на Ленина, Троцкого и других, живущих в безопасности за границей. Узнав о приезде Сталина, колония ссыльных в Монастырском подготовила ему отдельную комнату и из своих скудных запасов выделила продукты. Для них приезд нового человека был большим событием: он расскажет новости о товарищах, о событиях в Петербурге и Москве. На встречу собрались ссыльные во главе со Свердловым. Однако грубые манеры Сталина не располагали к разговору. Он прошел в свою комнату и закрылся в ней. Все ссыльные держались вместе, он же самоизолировался и присутствовал только на партийных совещаниях. В начале 1914 года Сталина и Свердлова перевели в станок Курейка, к Полярному кругу.

В письме к другу Я. Свердлов пишет: «...живем мы вдвоем. Со мной еще грузин, Джугашвили, старый знакомый по предыдущей ссылке. Хороший товарищ, но индивидуалист в повседневной жизни». Вскоре отношения совсем испортились. Свердлов пишет в письме: «Моральная атмосфера не особенно благоприятна.

Ряд контров, возможных лишь в условиях тюрьмы и ссылки, несмотря на всю их мелочность, здорово трепали нервы». Свердлов перебирается в другой поселок. Сталин остался в Курейке. Деньги и посылки он получал от Аллилуевых из Петербурга. К октябрю 1916 года положение на фронте ухудшилось, правительство объявило призыв среди политических ссыльных. Сталину было приказано прибыть в Красноярск. В начале 1917 года медицинская комиссия признала его негодным для прохождения службы из-за изуродованной левой руки и, как он рассказывал Аллилуевым, из-за того, что власти считали его «нежелательным элементом» в армии.

До конца ссылки оставалось четыре месяца, и ему разрешили поселиться в Ачинске. Лев Каменев тогда тоже находился в этом городе. У него бывал и Сталин. По воспоминаниям одного эмигранта, Каменев играл главенствующую роль в беседах и, не колеблясь, прерывал Сталина, если он делал какие-либо замечания. Но обычно Сталин тихо сидел и покуривал трубку, кивая иногда головой в знак согласия.

В нелегких условиях Туруханской ссылки особенно резко проявился тяжелый характер Сталина: грубый, жестокий, беспринципный, аморальный Он агрессивно относился к интеллигентам и тем, кто покровительственно держался с ним, пренебрежительно относился к людям своего уровня. Эти характеристики впоследствии были обнародованы Лениным в его завещании, но на том этапе Сталин был как нельзя кстати в революционном движении. Ленин и «чудесный грузин»Обращаясь к кремлевским курсантам 28 января 1924 года, Сталин говорил: «Впервые я познакомился с Лениным в 1903 году. Правда, это знакомство было не личное, а заочное, в порядке переписки... Я находился тогда в Сибири в ссылке. Знакомство с революционной деятельностью Ленина с конца 90-х годов и особенно после 1901 года, после издания «Искры», привело меня к убеждению, что мы имеем в лице Ленина человека необыкновенного.

Он не был тогда в моих глазах простым руководителем партии, он был ее фактическим создателем, ибо он один понимал внутреннюю сущность и неотложные нужды нашей партии. Когда я сравнивал его с остальными руководителями нашей партии, мне все время казалось, что соратники Ленина – Плеханов, Мартов, Аксельрод и другие – стоят ниже Ленина... что Ленин в сравнении с ними не просто один из руководителей, а руководитель высшего типа, горный орел, не знающий страха в борьбе и смело ведущий вперед партию... Письмецо Ленина было сравнительно небольшим, но оно давало смелую, бесстрашную критику практики нашей партии и замечательно ясное и сжатое изложение всего плана работы партии на ближайший период».

Разумеется, Коба получил не личное письмо. Сталин лукавил, чтобы доказать, что именно он был прямым наследником Ленина. Ленинское «Письмо к товарищу по нашим организационным задачам», распространялось социал-демократической партией Сибири в июне 1903 года. В письме подчеркивалась роль Центрального комитета, который должен руководить местными организациями и фондами, а также необходимость «величайшей централизации в отношении идеологического и практического руководства движением и революционной борьбой пролетариата». Коба понимал, что никакого «стихийного роста политического сознания» не будет, и без руководства «массы» никогда не совершат революции. Только Ленин знал, «что делать» и мог добиться результатов. Коба полностью стал на его сторону.

В «Письмах из Кутаиса» Коба резко критикует статьи Плеханова о работе Ленина «Что делать?». Как и Ленин, Коба считал невозможным, чтобы партия пассивно ждала, когда рабочие осознают свою роль в революции. В октябре 1904 года Коба из Кутаиси написал письмо своему другу Давиташвили в Лейпциг, выражая горячую поддержку ленинским идеям. Тот показал письмо Ленину.«Впервые я встретился с тов. Лениным в декабре 1905 г. на конференции большевиков в Таммерфорсе (в Финляндии), – говорил Сталин, выступая перед рабочими Тифлиса в 1926 году, – Я надеялся увидеть горного орла нашей партии, великого человека, великого не только политически, но, если угодно, и физически, ибо тов. Ленин рисовался в моем воображении в виде великана, статного и представительного. Каково же было мое разочарование, когда я увидел самого обыкновенного, ниже среднего роста, ничем, буквально ничем не отличающегося от обыкновенных смертных...».Это была его первая конференция за пределами Кавказа, и он осторожно пытался найти свое место.

На съезде в Стокгольме четыре месяца спустя он уже не молчал. В состав грузинской делегации из одиннадцати человек входил один большевик – Коба – «Иванович».Ленин считал само собой разумеющимся, что крестьяне пойдут за пролетариатом.

Но после революции 1905 года был вынужден пересмотреть свою политику по отношению к крестьянству. Меньшевики предлагали муниципализацию земли. Ленин и большевики предложили национализацию, то есть сделать землю собственностью всех граждан.

Коба был против этих предложений и высказался за захват, распределение и раздачу земли непосредственно крестьянам. Ленин и другие подвергли критике это предложение, но Коба стоял на своем. В 1917 году, уже с согласия Ленина, лозунг «земля – крестьянам» завоевал широкую поддержку и явился одним из основных факторов победы революции. Что это положение – главное в политике эсеров, большевиков не смущало. Борьба шла не за лозунги, а за власть. Впоследствии «единомышленники» по крестьянскому вопросу эсеры, как и кадеты, были беспощадно уничтожены, а крестьяне беспардонно обмануты. Сталин хорошо усвоил и успешно применял после смерти Ленина коварную тактику компромисса с политическими партнерами с последующим уничтожением бывших соратников с помощью новых партнеров.

Познакомившись со Сталиным на конференциях и съездах, Ленин решил, что это тот человек, который ему нужен. Во время работы Сталина над брошюрой «Марксизм и национальный вопрос» Ленин писал М. Горькому: «У нас один чудесный грузин засел и пишет для «Просвещения» большую статью, собрав все австрийские и пр. материалы»В 1912 году, после окончательного разрыва с меньшевиками, Ленин кооптировал Сталина как своего надежного сторонника в ЦК. Троцкий и другие российские марксисты оставались в оппозиции к Ленину. Все они недооценивали туповатого исполнителя, никудышного оратора и никакого теоретика. Но Ленину нужен был практический работник, а теоретиков и спорщиков в революционном движении и так хватало.(Продолжение следует)