БОГАТСТВО ТВОЕ И НАДЕЖДА

Письма из России Напомним нашим читателям, что автор этой статьи в своем стремлении обрисовать положение в России, сделал упор на мнение наиболее интересных представителей современной молодежи. Во второй части своего исследования он продолжает знакомить с выдержками из сочинений студентов одного из престижных православных учебных заведений страны. Григорий Хозин, профессор Российской дипломатической академии( YSR) БОГАТСТВО ТВОЕ И НАДЕЖДА (Продолжение. Начало см. в № 108) Алексей Л-ин. пишет о правовом государстве и правовом нигилизме: “Большая Советская Энциклопедия дает такое определение: “Нигилизм правовой - направление общественно-политической мысли, отрицающее социальную ценность права и считающее его наименее совершенным способом регулирования общественных отношений”. Это определение, подкрепленное перечислением таких имен, как Конфуций, Штирнер, Бакунин и другие, по-своему правильно, но оно отражает лишь одну сторону медали. Правовой нигилизм как социальное явление значительно шире. Он - не только “высокая идеология”.

Он может предстать также как элемент, черта, свойство общественного сознания и национальной психологии, утвердившихся в стране. Как таковой он проявляется не только в определенных оценочных установках в отношении “правового”, но и в обыденном поведении людей, мотивации их поступков, традициях, образе жизни. У этого правового нигилизма различные формы проявления: от безразличия к праву через скептическое отношение к его потенциальным возможностям до полного неверия в право и открыто критического отношения к нему. Именно об этом юридическом нигилизме на обыденном жизненном уровне, будь то установки и поведение граждан или должностных лиц, постоянно говорит в последнее время наша печать, справедливо рассматривая его как один из факторов, препятствующих формированию правовой государственности. Откуда он взялся и почему оказался столь живуч? Передо мной изданный в конце прошлого века сборник юридических пословиц и поговорок русского народа. Их немало, и среди них есть и такие, которые можно назвать позитивными: они осуждают преступность, говорят о необходимости выполнять взятые на себя обязательства, констатируют известные истины (“дураку закон не писан”) и даже содержат советы, сохранившие значимость и по сей день.

Однако если попытаться вывести основную черту, своеобразную доминанту этого творчества - прямого отражения обыденного сознания широких масс населения, - то такой доминантой окажется право и правосудие. “Сила закон ломит”, “не всякий прут по закону гнут”, “законы святы, да исполнители супостаты”, “судья - что плотник: что захочет, то и вырубит”, “из суда, что из пруда - сухой не выйдешь”, “быть так, как пометил дьяк” - примеры такого рода можно продолжать долго, включая и те пословицы (“закон - что дышло: куда повернул, туда и вышло”, “закон топтать нельзя, а около ходить можно”), которые имеют хождение и сегодня. Объективности ради отметим, что пословицы и поговорки народов западноевропейских стран также не балуют лестными оценками права, юристов и правосудие. Поэтому, в частности, требует существенных оговорок и корректировок, столь часто встречающихся в зарубежной литературе, жесткой противопоставительной схемы “почитания права” на Западе и ”слабости юридических традиций в России”. И тем не менее, следует признать, что формирование национального сознания в России отмечено печатью значительного юридического нигилизма у широких масс населения страны.

Административно-приказная система неплохо уживается с неразвитой правовой культурой тех, на кого она смотрим сверху вниз. Ей в принципе достаточно элементарного законопослушания. Иное дело - правовое государство, один из основных аспектов которого - взаимная ответственность государства и гражданина, государства и общества. Еще в середине 70-х годов принято постановление о правовом воспитании, на его основе развернута пропагандистская сеть, прочитано множество лекций, и в результате всего этого снова встает вопрос о широком юридическом всеобуче. Бюрократический нигилизм связан с обыденным. Уровень правовой культуры не может не сказываться во многих сферах профессиональной деятельности, но особенно сильно и социально значимо он отражается в управленческой деятельности. Нет никаких оснований полагать, что лицо, впитавшее в себя юридическо-нигилистические установки, попав в на должность, наделенную властью, тот час избавляется от них. Нередко случается как раз наоборот, почва благоприятствует их интенсивному проявлению.

Представляется, что этот “перелив” из обыденного уровня в управленческую сферу есть одна из причин многочисленных нарушений требований закона, прав граждан и их объединений, издания неправомерных распоряжений и т. д., о чем практически ежедневно рассказывают средства массовой информации. Однако бюрократический нигилизм порождается не только обыденным. Он - во многом “автономное явление”, корни которого в самой управленческой системе, когда она превращается в самодовлеющую силу.

Вряд ли кто-либо возьмется утверждать, что бюрократический правовой нигилизм можно преодолеть путем юридического всеобуча, хотя некоторые позитивные результаты достижимы и таким путем. Здесь нужны другие методы, и ответственность за неуважение к праву, закону, правосудию занимает далеко не последнее место среди них. Речь идет о “конкретной”, персональной, ощутимой ответственности тех, кто их нарушает, и поучительной для тех, кто собирается нарушить. Такого рода прецеденты, сделанные достоянием гласности, по образному выражению известного публициста, позволили бы обществу сразу сделать “тройной прыжок к правовому государству”. Он начинается с уважения к закону. Все это обнадеживающие факторы. Не преодолев юридического нигилизма, нельзя завершить создание правовой государственности, но, с другой стороны, каждый значительный качественный шаг в развитии этой государственности означает и последовательное преодоление юридического нигилизма”.

Лада Б-ва пишет: “История показывает немало примеров трагедий, когда процветающая держава оказывалась порабощенной воинственным и менее развитым соседом. И тогда гибла самобытная культура, утрачивал былую славу народ, еще недавно могущественный и исполненный достоинства. Государства рассыпались в прах, когда ни одна чужеземная сила была не в состоянии посягнуть на их могущество. Они падали жертвами внезапных бунтов и волнений. Серая, смутная толпа рушила все, что в недавнем прошлом было под неприкасаемым авторитетом Власти.

Многие ученые мужи пытались найти объяснение подобным явлениям, объявляя причинами или порочность и глупость властей, или высшую справедливость угнетенных народных масс, сводя глобальное явление к какому-то кругу первопричин, к тому же редко созерцаемых глазами беспристрастного наблюдателя. Поэтому, опираясь на постулаты вездесущей философии, можно последовательно и однозначно поставить под сомнение правильность всех известных теорий о причинах, порождающих государственные катаклизмы. Трудно оспорить тот факт, что в вопросах политологии и социологии человек, как индивидуум, как уникальная в своей неповторимости единица, несмотря на общую взаимную схожесть, является трудно предсказуемой малой частицей большого целого - общества. Уникальность каждого человека заключается в индивидуальной совокупности физиологических, умственных, психических, моральных, политических и других качеств, которые влияют на его место и роль в обществе. Следуя народной мудрости “Один в поле не воин”, естественно заключить, что на ход событий, сколько-нибудь интересный для социологии, может повлиять только группировка людей, так или иначе объединившая часть своих качеств и направившая их на строго определенные общественные цели.

Поэтому известный философский вопрос Л. Н. Толстого: “...кто влияет на историю - народные массы или сильная личность?” - поставлен настолько некорректно, насколько трудно ответить, что окажется сильнее - стая львов, возглавляемая бараном, или стадо баранов, возглавляемое львом. В толстовском подходе к проблеме не учитывается ни количественная, ни качественная сторона вопроса.

Нельзя ответить на поставленный вопрос, не задав дополнительных. Насколько сильны, в каком состоянии народные массы? Насколько влиятельна, как профессионально подготовлена сильная личность? Следовательно, логично предположить, что ближе всего к истине те подходы к решению проблемы, в которых более широко представлены разносторонние методы изучения этой проблемы, такие, как нормативный - выясняющий влияние политических событий на общество в целом и личность в частности - функциональный - изучающий связи между общественными явлениями, проявляющимися в опыте - бихевиористский - исследующий поведение отдельных групп и личностей в обществе - структурно-функциональный, - анализирующий политику как сложную структуру с элементами, имеющими конкретную роль - социологический - определяющий зависимость политики от общества. Пока общество находится в устойчивом состоянии без видимых тенденций к изменениям, внутри него все намерения к действиям уравновешены намерениями к противодействию или к бездействию.

Это наглядно и понятно. Но в силу неравномерности развития общества велика вероятность появления тенденций к общественным изменениям. Возникновение тенденции еще не означает неизбежности самого изменения. Изменение становится возможным только после того, что будет в наличии ведущая сила (“сильная личность”, как у Л. Н. Толстого), которая сможет сместить центр тяжести в обществе с точки равновесия на свою сторону.

При этом гарантированно будут использованы методы социологического подхода, описанные выше. В результате социальных или политических изменений оказывается, что все общество или его большая часть попадает в конфликтное состояние. При этом конфликт изначально возникает не между отдельными индивидуумами, а внутри их самих - между изменившимися под внешним воздействием взглядами на мир, стилем жизни с одной стороны и прежними привычками и потребностями, которые не меняются в одночасье, а формируются исторически годами (благосостояние, уверенность в завтрашнем дне, авторитет власти и т. д. и т. п.), а то и веками (религия) - с другой. В нашей стране социальные конфликты долгое время считались изжитыми, а потому противоестественными. О национальных противоречиях в “дружной семье народов” нельзя было даже заикаться.

Конфликтное поведение в политике было самоубийственным. И хотя рушились миллионы судеб, миллионы соотечественников гибли в тюрьмах и лагерях - общественный порядок и спокойствие оставались незыблемыми. Общество-казарму не сотрясали межнациональные распри, его не пугали митинги и забастовки, ему не мерещились заговоры и военные перевороты. Оно существовало без видимых потрясений и в целом было удовлетворено условиями труда, системой власти, ценами и качеством товаров. Дессидентствующие одиночки были изгоями, мало кем понимаемыми и осуждаемыми молвой. Старое общественное состояние было более устойчивым, чем нынешнее, несмотря на маразмирующую идеологию и теневую экономику. Противоречия в обществе ведут к конфликту, но они же закономерны и являются источником развития общества.

Здесь уместно задаться вопросом: «А закономерно ли перерастание противоречий в конфликт?». Скорее всего, нет! Как только государственное устройство перестает быть гибким и последовательным в руководстве обществом, а обществу не достает общественного разума и сознания, основанного на практическом опыте, чтобы компромиссно разрешить возникшие проблемы, возникают политические конфликты, тормозящие развитие и разрушающие былые достижения. На сегодняшний день можно только сожалеть, что нынешнему “советскому” народу осталось путем проб и ошибок, жертв и лишений искать новый разум, с помощью которого когда-нибудь будут восстановлены гарантии общественного спокойствия.

И будем надеяться - на более высоком и качественном уровне. Слава Богу, и этому пример в нашей стране имеется. Оказавшись в неразрешимой кризисной ситуации в 1917-1918 годах, российское государство было до основания порушено грозными революционными потрясениями. Монархия была низложена в одночасье, буржуазия была уничтожена как класс в несколько лет. Страна долго металась в агонии анархии и гражданской войны, не поддаваясь никакой власти. Все же большевики сумели вернуть ее к жизни, основываясь на самоуправлении общества.

Так или иначе, а нововведенное самоуправление восстановило утраченные связи между обществом и государственным устройством. Общество получило надежную опору в лице государства, а государственные структуры - столь необходимый авторитет власти. Остается лишь досадовать на то, что незащищенное ничем от деструктивных реноваций новое государственное устройство было быстро и незаметно деформировано. Демократичное самоуправление стало фиктивным и было подменено диктаторской властью одного, что, по некоторым соображениям, возможно и сегодня”.