Хозяин пасеки в полторы тысячи ульев встретил меня во дворе своей фермы. Познакомились, и он пригласил меня в дом побеседовать. Как выяснилось, мы были с ним почти ровесники. Говорили долго, его, конечно, интересовал уровень моей квалификации, а я пытался выудить у него как можно больше интересующей меня информации. Получить работу я почти не надеялся: было видно, что его смущает мой возраст, но я после каждого ответа на его вопрос умудрялся задать ему два своих, действуя почти по анекдоту: если не догоню, то хоть согреюсь… Все правила, которым учат на всевозможных курсах прохождения интервью для трудоустройства, я умышленно игнорировал. И по всему было видно, что Стив (так звали пчеловода) к такому «интервью» явно не был готов. По сути, интервью проходил… он. Жизнь научила меня действовать нестандартно, но сообразуясь с обстановкой. В какой-то момент я почувствовал, что Стив начал проявлять любопытство – все-таки я был пчеловодом, да еще из неведомой ему России. И я услышал-таки от него то, что хотел: «Ну что ж, давай попробуем. Иди в ту комнату, выбери себе по размеру одежду и обувь, найдешь меня во дворе».

Я вышел во двор в комбинезоне и с пчеловодной сеткой в руке.

- А обувь? – спросил Стив.

Я посмотрел на свои ботинки в недоумении: зачем мне другая обувь?

- Иди и возьми резиновые сапоги, поедем на пасеку.

Приказ начальника – закон для подчиненных. Это я усвоил еще будучи офицером Военно-морского флота. Я выбрал сапоги и взял их подмышку.

- Надевай, надевай! – Стив уже в нетерпении поторапливал меня. Я переобулся, не совсем понимая, зачем этот маскарад, если учесть, что светит яркое майское солнце, вокруг сухо и чисто.

До пасеки ехали минут двадцать.

- Запоминай дорогу, - сказал Стив. – Потом будешь ездить один. На работу приезжай к семи утра. Я покажу тебе таймер, будешь отмечаться, с этого момента идет твое рабочее время. Заканчивается рабочий день, когда ты покидаешь пасеку; так что обратная дорога до моей фермы в рабочее время не включается. Платить я тебе буду… - Стив сделал паузу, протер зеркало заднего вида, мельком глянул на меня и произнес,- семь долларов в час, чеком.

«Та-ак, - отметил я про себя, - он уже дважды на мне сэкономил, но это ничего, я ведь не зарабатывать миллионы к нему пришел, а поучиться и посмотреть, где и на чем бизнесмены экономят».

- Ты – пчеловод, - Стив хлопнул меня по плечу. – Должен понимать, что у нас нет летом рабочих дней по восемь часов – работать будем, пока есть работа, до темна. За сверхурочные специальной доплаты нет.

«Третий раз сэкономил», - подумал я.

Останавливаемся у какого-то болота. Метрах в двадцати – куча битого кирпича, груда ломаных бетонных плит, мусор – минисвалка. Вместе со Стивом продираемся через густой кустарник по щиколотку в воде. Только тогда я понял, почему Стив так настаивал на резиновых сапогах. За очередным поворотом вижу ульи. Боже мой! Я остановился, как вкопанный. Сикось-накось, на каких-то немыслимых кочках стояли обшарпанные, грязные, серые коробки, а вокруг – вода. В России меня учили: ульи должны быть красивыми и чистыми, для пасеки следует выбирать только сухое место, если в лесу – на солнечной полянке, в поле – следует найти тенистое место, хорошо, если рядом ручеек или озерцо, пчелам за водой не надо будет далеко летать. Сырое место дает в ульях плесень. На этой же пасеке все было с точностью наоборот. Вокруг ульев на поверхности воды было много почерневших трупиков пчел, будто семена мака рассыпаны по тарелке. Избегать широких водоемов – первый закон при выборе места для пасеки, так как пчелы, садясь отдохнуть при дальних перелетах, с воды подняться уже не могут и погибают.

Приступаем к осмотру пчелосемей. Стив снимает крышку с улья. Меня поразило то, что кроме крышки сверху больше ничего не было – ни подкрышника, ни утеплителя. Стив поясняет: знаю, мол, что все это должно быть, но – он делает характерный жест руками – на всем приходится экономить, даже на этом.

Я прикинул: утеплитель и подкрышник для одного улья в магазине стоят около 20 долларов, если сделать самому – обойдется примерно в восемь долларов. У Стива 1,500 ульев, значит, ему надо потратить не менее 12 тысяч. Зная о том, что брокерские компании завозят в Канаду баснословно дешевый китайский мед, диктуя ценообразование, я понял, что упрекать Стива было не за что.

Здесь я хочу сделать небольшое отступление и рассказать, как мы проводили весеннюю ревизию пчел в России. Пчеловод открывает улей, снимая крышку, подкрышник, затем отодвигает утеплитель чуть в сторону, чтобы тепло не выходило из улья, а потолочину (как правило, это холстинка) приоткрывает с края улья и только затем вынимает крайнюю рамку. Эта рамка обычно без пчел и ее ставят около улья. Затем по очереди осматривают остальные рамки, сдвигая их на освободившееся место. Это не очень тяжелый процесс, но стоять над ульем в полусогнутом положении приходится долго: через несколько минут работы спина деревенеет. Помню, «знающие» пчеловоды говорили: «Вот на Западе – совсем другое дело, там пчеловод работает не с каждой рамкой, а сразу с корпусом. Снимет один корпус, а вместо него ставит другой. Технология там отличная! Если семья ослабла весной, ее не исправляют, не тратят на это времени, а просто выбрасывают, заменяя сильной».

Имея в России по 10-15 и даже по 50-60 ульев, пчеловод внимательно осматривает каждую пчелосемью, каждую рамку. Весной пчелам надо помочь – почистить улей, проверить кормовые запасы, сократить и утеплить гнездо. По советским трудовым нормам пасеку в 110 пчелосемей должны обслуживать два человека – пчеловод и помощник. Пчеловоды-частники тоже придерживались этих норм – большее количество пчелосемей добросовестно обслужить невозможно. Да и доход от 50 пчелосемей позволял пчеловоду по материальному достатку сравниться с…

Написав эту строчку, я и задумался: с кем бы сравнить материальный доход пчеловода? Ведь официальная зарплата даже у директора крупного завода в те годы была 380-400 рублей в месяц, около 5 тысяч в год. У пчеловода же, имевшего 50 ульев, после продажи меда, собранного пчелами за лето, в кармане оставалось 12-13 тысяч рублей! Хороший мед в России очень ценили, и один его килограмм стоил столько, сколько инженер зарабатывал за один рабочий день. Поэтому и пасеки на российских полях стояли расписные, как пасхальные яйца, а кормление пчел сахаром до 1991 года считалось в кругах знатоков тяжким преступлением.

Но вернемся на пасеку к Стиву. Времени он на меня потратил много, объясняя, почему его ульи стоят в воде. Он как-бы оправдывался: сосед-фермер, у которого он выпросил этот участок, другого места не дает. Вдруг, видимо вспомнив, что он начальник, Стив сказал:

- Начинай с того конца пасеки, а я продолжу здесь.

Я заканчивал осматривать первый улей, очищая каждую рамку, сокращая гнездо – все делал так, как когда-то дома, но вдруг рядом появился Стив.

- Александр, что ты делаешь?

- То, что ты сказал – провожу ревизию семьи.

- Александр, - Стив взглянул на меня в упор, - на этом точке 23 улья, я осмотрел уже 21, а ты еще первый не закончил!

- Но тут грязи много, после зимовки погибшие пчелы в сотах остались, надо все вычистить, – пытался объяснить я.

- Закрывай улей и иди со мной. – Стив подошел к последнему не осмотренному улью.

- Поднимай корпус, - скомандовал он. – Ставь его рядом.

Я поднял корпус, оттуда посыпалась трава, какие-то перья, раскрошенный воск и, наконец, вывалилось мышиное гнездо, из которого в разные стороны с писком драпанули мышата.

- Все, отлично! - обронил Стив, заколачивая ногой рамку, которая вылезла из нижнего корпуса. – Ставь корпус на место.

Я опустил корпус, Стив нахлобучил на улей крышку и облегченно вздохнул: - Все, первый точок осмотрели, едем на второй.

«Передовая технология» работы с пчелами не рамками, а корпусами предстала передо мною во всей красе.

В дороге я спросил у Стива, сколько у него всего пасек. Стив почесал затылок:

- Кажется, 72 или 73…

- А много людей еще у тебя работает?

- Ты да я! – Стив засмеялся.

По моим подсчетам выходило, что у нас со Стивом уходило на осмотр одной пасеки около четырех часов, то есть, если мы осмотрим даже три пасеки в день, то нам нужно 24 дня, чтобы завершить эту работу. Но это же невозможно – не появляться на пасеке почти месяц!

Стив словно прочитал мои мысли:

- Успеем, все успеем, теперь ты знаешь, как работать надо.

Я стоял посреди этих сказочных владений обычного канадского фермера-пчеловода почти онемевший от всего увиденного. Совершенно не испытывая чувства зависти, я сравнивал все это с тем, что имеют российские пчеловоды, в общем-то небедные люди, правдами и неправдами сумевшие разорвать путы нищеты советского крестьянства, но стоящие почти вне закона, а потому лишенные возможности развития и совершенствования. И меня просто захлестнула волна гнева в адрес скудоумных советских «руководителей», так бездарно управлявших более 70 лет богатейшей страной в мире, доводивших трудолюбивых, но покорных ее граждан до нищеты и голода и в конце концов разваливших дом, в котором сами жили.

Вдруг я почувствовал, как кто-то сзади обнял меня за плечи. Это был Стив.

- Ты что, Александр, устал?

- Да нет, Стив, просто что-то в глаз попало, уже лучше.

- Ну и прекрасно. Помнишь, я тебе утром сказал, что у нас не бывает рабочих дней по восемь часов? Так вот, жена сейчас сказала, звонил фермер, у которого стоит одна моя пасека. Он просит сегодня же убрать пчел. Ты понимаешь?

- Конечно, Стив! Пчел как раз ночью и надо перевозить…