Три месяца назад, вслед за сообщениями из России об очередной скоропалительной замене главы правительства Сергея Степашина новым премьер-министром Владимиром Путиным, в YSR был опубликован наш политический комментарий под заголовком «Пути(н) кремлевские неисповедимы», который, к нашему удовлетворению, тут же позаимствовали две московские газеты.

Заголовок этот, как оказалось, верно отразил царящие в Кремле нравы и как бы предсказал новые катаклизмы на вершине власти. Они, эти катаклизмы, не заставили себя долго ждать: в последний день уходящего года российский президент Борис Николаевич Ельцин, «отец русской демократии», как назвал его давний закадычный друг Билл Клинтон, уже в который раз удивил всех, объявив о своей сенсационной отставке. Как будто это не тот же Ельцин совсем недавно решительно отверг домогательства своих недругов, требующих его добровольного ухода с поста главы государства и новых, досрочных президентских выборов.

Что же заставило Ельцина, только что во время пекинского визита «испугавшего» Запад ядерной мощью России, так резко изменить позицию и срочно «сдать» власть своему новоявленному преемнику, которого еще осенью никто всерьез не воспринимал не то что в качестве и.о. президента, но и главы правительства?

Четырехмесячная «антитеррористическая кампания» в Чечне, переросшая в жестокую войну с многочисленными жертвами с обеих сторон и тотальным разрушением городов и сел мятежной республики, неожиданный успех наскоро сколоченного проправительственного и пропрезидентского блока «Единство», ставшего чуть ли самой влиятельной силой во вновь избранной Государственной Думе, принесли Путину неожиданную популярность у большинства населения, напичканного ура-патриотическими лозунгами и истосковавшегося по «сильной руке». Но при всем при этом блестящий стратег Ельцин вовремя почувствовал, что затянувшийся чеченский «блицкриг» и начало нового активного политического сезона могут свести на нет эту самую популярность нового премьера, единственного гаранта президентской неприкосновенности, и таким образом ликвидировать паузу, которая может возникнуть между окончанием чеченской войны и выборами нового хозяина Кремля. Поэтому властолюбивый «царь Борис» и сделал этот решительный, но и чрезвычайно трудный для своего болезненного самолюбия шаг.