ИСТОРИЯ

Наталья БОЛОТИНА

Н.Болотина - профессиональный журналист, выпускница Московского государственного университета, работала в ведущих московских изданиях. Кандидат филологических наук.

Последние события в мире в очередной раз демонстрируют огромную роль средств массовой информации. Однако зачастую отношения представителей прессы и государства складываются не так уж гладко. Еще в конце прошлого века заведующий делами печати при действующей Российской армии Михаил Газенкампф писал о том, как важно грамотно выстроить взаимоотношения государства и вооруженных сил, в частности, с прессой. Выработанные им условия нахождения представителей прессы в армии отличаются редким даже для наших дней здравомыслием. Сегодня в нашей исторической рубрике мы публикуем отрывки из его «Дневника».

До русско-турецкой войны Россия не знала института военных корреспондентов в армии. Все частные газеты и журналы черпали сведения о ходе военных кампаний из официальных источников, правительственных изданий. Это положение круто изменилось в 1877 году, когда Россия вступила в русско-турецкую войну.

«Мой Дневник 1877-1878 гг.» генерала от инфантерии Михаила Александровича Газенкампфа (1843-1913 гг.) дает богатейший материал для изучения возникновения и формирования института военных корреспондентов во время русско-турецкой кампании. До войны Михаил Газенкампф преподавал на кафедре военной администрации Академии Генерального штаба, а 4 апреля 1877 года, т.е. накануне войны, получил приказ начальника полевого штаба выехать в армию.

В своих воспоминаниях автор «Дневника» приводит слова начальника полевого штаба генерал-адъютанта Непокойчицкого: «Вы будете вести журнал военных действий, составлять срочные донесения Государю и заведовать делами печати при армии. Изложите немедленно ваши соображения, как бы вы предполагали устроиться с представителями печати в армии, и дайте мне поскорее записку об этом…». Уже 17 апреля Газенкампф представил Непокойчицкому докладную записку о возможностях разрешить представителям прессы освещать ход военной кампании. Одно из соображений, согласно которому автор считал целесообразным допустить военных корреспондентов на Главную квартиру, было следующим. М.А.Газенкампф находил невозможным не удовлетворять потребность и русской, и иностранной публики получать свежие известия о ходе военных действий. Понимая важность и необходимость достоверной информации, он пишет: «Если они не будут допущены в армию, то все-таки найдутся способы следить за ею издали и, не имея сведений достоверных, станут смущать русское общественное мнение и возмущая против нас читателей иностранных газет».

Однако автор «Дневника» считает обязательным поставить некоторые условия нахождения корреспондентов в армии. Это, во-первых, необходимость рекомендации (для иностранцев) или направления от издания (для русских). Во-вторых, совершенно невозможным Михаил Александрович считает учреждение цензуры. Вместо этого он вводит запрет на сообщения конкретных сведений о передвижениях, численности русской армии и о предстоящих ее действиях. Неисполнение этого обязательства вело к увольнению из армии. Следующее требование содержало в себе необходимость контроля за исполнением данных корреспондентами обязательств – для этого в Главную квартиру должны были доставляться все газеты с напечатанными корреспонденциями.

И тут мы немного отвлечемся и упомянем об одном любопытном случае, который приводит Михаил Александрович в своем «Дневнике», и который связан с вышеперечисленными требованиями и обязательствами. Речь идет об изгнании из армии корреспондента одной иностранной газеты Фредерика Бойля, который попал в Ставку по рекомендации гувернера царских детей англичанина Митчина. Бойль в своей корреспонденции раскрыл расположение русских войск и укреплений. Кроме того, тон статьи был недопустимо ироничным, издевательским. Газенкампф цитирует фрагмент корреспонденции: «Прошли те времена, когда армия готова была умереть за царя: теперь в среде ее – болезни, недостатки, неудовольствие и ропот. Как бы я смеялся, если б меня самого не трепала лихорадка». Заметим, что подобная интерпретация русского боевого духа вообще была свойственна многим английским журналистам того времени. В предпоследнем январском номере 1877 г. газета «Таймс» сообщала своим читателям о провале (!) мобилизации в России, таким образом проявлялось желании Англии дискредитировать Россию в глазах мировой общественности.

Находившийся в Ставке российский император прочел статью английского корреспондента и повелел изгнать Фредерика Бойля из армии «с возможно большим скандалом и оглаской». Газенкампф провел разговор с Бойлем с безукоризненной вежливостью. Результатом было не просто изгнание корреспондента, но и его безмерное раскаяние и безуспешные попытки загладить свою вину.

Условия нахождения представителей прессы в армии, выработанные Михаилом Газенкампфом, принимаются, и уже 20 апреля Великий князь указывает что именно «можно сообщить в «Agence general Russe» и газетным корреспондентам».

Пятого мая автор «Дневника» записывает: «Корреспондентов набралось уже одиннадцать и сверх того пять художников: один француз, один немец, два англичанина и один русский (В.В.Верещагин). Немец присутствовал в Браилове при взрыве турецкого броненосца и изобразил это на большой картине карандашом и красками. Картину эту Великий князь послал Государю вместе с флагом (кирпично-красного цвета с белым лунным серпом) и восьмидюймовою бомбою английского изделия, упавшею близ Великого князя в бытность в Браилове и неразорвавшеюся». А в записи от 26 мая Газенкампф приводит имена некоторых русских корреспондентов: Максимова («Биржевые Ведомости», «Русские Ведомости», «С.-Петербург Цайтунг»), Каразина («Новое Время», «Всемирная Иллюстрация», «Нива»), Немировича-Данченко («Пчела», «Наш Век»), Федорова («Русские Ведомости», «Всемирная Иллюстрация»), Сокальского («Новое Время», «Голос», «Одесский Вестник»), Буренина («Новое Время»), Гирса («Северный Вестник»).

Есть в «Дневнике» и сведения о награждении журналистов. Нужно отметить и тот факт, что многие военные корреспонденты были награждены орденами не только за свои профессиональные качества. Среди них корреспондент «Нового Времени» Вячеслав Россоловский и Арчибальд Форбс («Дейли Ньюс»), получившие награды за сражение 18 июля под Плевной; доктор Карик («Скотсмен») за перевязку раненых русских воинов во время боя 19 июля при Джуранли; Иванов («Новое Время») за исполнение обязанностей конного ординарца в сражениях при Иени-Загре и при Джуранли 19 июля».

Вопрос о допущении военных корреспондентов был решен положительно, без ставших впоследствии характерными проволочек во взаимоотношениях российской прессы и власти. А позже, когда встала проблема знаков отличия, Газенкампф предложил каждому журналисту носить на левом рукаве бляху с государственным гербом и надписью «корреспондент», на обратной стороне которой – фотография, письменное удостоверение самого Газенкампфа и печать. Некоторые корреспонденты предлагали в качестве знака белую нарукавную повязку с красным крестом. Однако Великий князь посчитал эту идею неудачной, и было принято предложение автора «Дневника», о чем позже сообщил «Правительственный Вестник». 22 апреля 1877 года была представлена к подписи Великого князя телеграмма министра внутренних дел о разрешении русским военным корреспондентам посылать в свои издания материалы с театра военных действий. Естественно, что далеко не всем желающим дозволялось следовать за армией и передавать корреспонденции. И в этой связи стоить отметить запись в «Дневнике» от 29 апреля 1877 года об отказе двум корреспондентам в аккредитации: одному немецкому, а другому – английскому подполковнику Гоуарду Винценту. Последний был отрекомендован князем Черкасским как возможный тайный агент.

Тут надо сказать, что под видом сотрудников разных печатных органов порой работали агенты секретных служб. Так, Михаил Газенкампф рассказывает об эпизоде с неким Карлом Тэвисом, представившимся отставным генералом североамериканской армии и предложившим свои услуги в качестве шпиона при турецкой армии. Тэвис, пишет М.А. Газенкампф, прибыл в Главную квартиру в качестве корреспондента одной из американских газет.

Из записи от 17 сентября 1877 г. мы узнаем об отправке Тэвиса в Бухарест с целью сбора подробных сведений об английской разведывательном бюро Кингстона. И тут же сообщается о четырех тысячах франков, которые русский военный агент в Вене рекомендует выдать австрийскому корреспонденту Лукишу. Газета выходила сорокатысячным тиражом ежедневно, что делало ее сотрудника серьезным фактором влияния на мировое общественное мнение. Запись заканчивается сакраментальным: «Таким образом, у нас завелись уже две «рептилии».

В круг обязанностей автора «Дневника» входило общение с журналистами, а потому в воспоминаниях военного мы находим немало свидетельств о взаимоотношениях Ставки, военных чинов с представителями прессы. И в этой связи хотелось бы привести любопытный эпизод.

Повидимому, многие иностранные корреспонденты понимали то непростое и, вероятно, двусмысленное положение, в котором оказалась Россия, формально воевавшая против одной Турции, а по сути бросавшая вызов своими победами всему «европейскому концерту». С этим связано предположение иностранцев, что русская Ставка пойдет на все, лишь бы общественное мнение благоволило к России. Французское информационное «Агентство Гаваса» не стало в этом отношении исключением. Заметим, что практические все российские печатные органы публиковали его сообщения. Представитель агентства Поньон предложил бесплатную пересылку телеграмм и услуги по распространению всех заявлений Великого князя. В обмен на это он просил оплату доставки телеграмм до Парижа и жалованье агенту, который будет находиться при Главной квартире. Тут надо отдать должное представителям русского командования, отвергшим предложение Поньона, сославшись на то, что Великий князь «…не имеет в виду направлять общественное мнение, а напротив, свободно допускает представителей всевозможных направлений, лишь бы они были рекомендованы надежными лицами как люди порядочные…».

Кроме того, оплата жалования корреспондента могла быть истолкована превратно, а именно как подкуп агентства в свою пользу. Единственная уступка, на которую пошли директор дипломатической канцелярии при Главнокомандующем Неклюдов и Газенкампф – это срочное сообщение «Агентству Гаваса» донесений Государю, что означало бы получение ценных сведений на несколько часов раньше конкурентов. На подобный шаг российские официальные лица шли исключительно из особого уважения к агентству – так объясняет сам автор «Дневника».