Two commentaries by our sraff writers devoted to the memory of late Israeli Prime Minister Izhak Rabin and sad anniversary of his assasination in Tel Aviv in 1995.

УРОКИ ТРАГЕДИИ

Амир (с вызовом): «И это все, что Вы знаете из Торы?».

…Эхо тех роковых выстрелов звучит и сегодня, спустя четыре года. То, что произошло в Израиле, озадачивало. Левые винили правых в том, что они навязывают теократию, забыв, что это противоречит духу иудаизма. Правые обвиняли левых в отказе от Святой земли в обмен на обещания мира. Противоречия углублялись, поляризация общества достигла такой степени, что возникло предложение поделить страну на два государства - светское и религиозное. «Теперь израильтяне в войне друг с другом со всей риторикой ненависти, словесного и физического насилия», - охарактеризовал атмосферу в стране в конце 1996 года социолог Н.Бен-Йегуда.

На стене в Иерусалиме сразу же после трагедии появилась надпись: «Рабин - жертва мира. Следующий на очереди - Перес! Перес и Рабин идут дорогой Гитлера!». Смертельные угрозы получали главные раввины, лидеры оппозиции, министры, судьи, полицейские и журналисты. Поселенцы плеснули кипятком в лицо Яэли Даян, дочери героя-полководца Моше Даяна. Но все громче звучали разумные голоса.

«Нам следует обратить внимание на атмосферу, которая сделала убийство возможным. Как нация мы должны признать, что равнодушное молчание может быть так же опасно, как провокационные призывы». (Лея Рабин, вдова премьера). «Пар от кипящего чая может превратиться в оружейный дым еще одного политического убийства». (Ювал Рабин, сын убитого).

«Язык способен произнести слова опасные, как меч убийцы. Нужно уважать разные мнения и не видеть в оппоненте врага» (Звулун Хаммер, министр образования). «Мы должны взглянуть в лицо печальной истине, что евреи - такой же народ, как и остальные... Нас пугают ядовитые речи, растущий экстремизм и возможность хаоса.»( Летти Котин-Погребин. «Медитация»).

В ХХ веке совершено немало политических убийств, но нигде трагедия не толкнула к попытке переосмыслить состояние души нации.

Американский профессор Пол Эйдельберг предложил заложить еврейскую демократию на совершенно иных принципах - на высокой морали и сострадании. «Тора охватывает гражданские и уголовные, социальные и экономические, гигиено-медицинские, военные и политические законы, - пишет он. - Гораздо точнее охарактеризовать иудаизм не как религию, а как философски сориентированную цивилизацию, базирующуюся на разумной вере в Б-га. Правда в том, что еврейский народ никогда не поднимался до высот этих законов» («Еврейская пресса», 5 марта 1999).

Израильское общество находится в глубоком кризисе самоопределения. Запутались, смущены все группы - и светские, и религиозные сионисты, и ультраортодоксы, - пишет израильская журналистка Бамби Шелег в статье «Кто мы?». - Нам необходим серьезный диалог между всеми группами. Нужно создать атмосферу, в которой каждый бы мог слушать с уважением другого.»

С этой целью Генеральная ассамблея североамериканского еврейства организовала в Иерусалиме съезд, в котором приняли участие более 3500 американских евреев (146 общин из 189 на континенте) и 2000 израильтян. Впервые стало возможным обсуждение проблем без вражды и обвинений. Лозунг «Много людей, много путей, одно сердце» оказался реальным. Съезд одобрил проект, который позволит каждому учащемуся побывать на семинаре в Израиле.

Евреи озадачены, как могла случиться такая трагедия в «народе книги», когда основной принцип Торы, по определению великого Гилеля, «Возлюби Б-га и возлюби ближнего, как самого себя».

Еврейские журналы «Тиккун», «Момент» и другие предоставили трибуну еврейским мыслителям. Приведем некоторые из их высказываний.

«Этот акт оскорбил Тору, сделав ее не объединяющим фактором еврейского народа, а инструментом разделения и ненависти». (Эрик Иоффе «Почему мы плачем?»).

«Духовные вожди должны с осторожностью толковать Б-жью волю...Никакая цель не оправдывает нарушение таких ценностей, как человеческое достоинство или жизнь... Смертельно опасно изолировать себя, считая всех вокруг злодеями. Нужно немедленно реагировать на сумасшедшие идеи таких групп, пока они не привели к опасным последствиям». (Эллиот Н.Дорф, ректор Университета иудаизма в Лос-Анджелесе, профессор философии «Моральные уроки убийства»). «Каждый человек независимо от расы, нации и пола имеет в себе Б-жью искру. Эта наша весть проста, но ее очень трудно учителю демонстрировать своим примером, как и ученику впитать. Задача евреев - отражать Б-жий облик каждой клеткой в каждый момент своей жизни». (Артур Грин, профессор еврейской мысли, Университет Брандейса «Жить по подобию Б-жьему»).

Главный раввин Израиля И.М. Лау разбирает два жизненных пути человека на примере детей патриарха Ицхака. Кредо старшего, Эсава - «Ешь, пей, потому что скоро умрешь». Он даже обменивает право первородства на похлебку. Его брат Яков предпочитает пребывать в шалаше, размышляя о вечности: откуда мы пришли, куда идем и кому дадим отчет за наши поступки. Материалист Эсав, не имея веры, обесценивает сначала свою жизнь, а затем задумывает убить брата.

В тот вечер, когда в Тель-Авиве на площади Царей Израилевых стреляли в премьер-министра Ицхака Рабина, мы всей семьей сидели у телевизионного экрана - там же в Тель-Авиве - и безмятежно смотрели «Эскимо Лимон» - народную израильскую кинокомедию с элементами легкой эротики. На каком-то эпизоде, уже не помню на каком, но точно не на самом интересном, фильм неожиданно прервали. На экране появилась знакомая надпись: «Специальный выпуск новостей».

«Спецвыпусками» израильтян не удивишь и не напугаешь, хотя резкий переход от комедии к новостям автоматически вселяет тревогу - кто на этот раз пострадал? Кто-то из близких? Друзей? Знакомых? Коллег? Страна ведь маленькая, осколки беды разлетаются во все стороны, задевая своими рваными краями многих и многих. Израильтяне, увы, привыкли к тому, что время от времени палестинские террористы нападают на армейские патрули, обстреливают машины еврейских поселенцев, подкладывают взрывчатку на оживленных рынках, врываются в школы и взрывают пассажирские автобусы. И потом, все что угодно могло произойти в «зоне безопасности» южного Ливана, где израильские солдаты подрывались на минах и гибли в перестрелках. Наконец, исламистская группировка «Хезболла» периодически обстреливает из «катюш» северные израильские города и селения.

Одним словом, «специальным выпуском новостей» в Израиле могло быть все что угодно, но только не известие о гибели главы правительства израильского государства от руки еврея. Ну не верил я тогда в такую возможность, не верил! Не допускал того, что враждебные лозунги правых экстремистов против левых политиков могут привести к национальной трагедии! Да, поножовщина на почве политических споров случалась: израильтяне - народ горячий, они не любят оставлять за оппонентами последнее слово, тем более, за соседями по лестничной клетке. Но хладнокровно убивать политических соперников, как мне казалось, они просто не в состоянии. Я ошибался.

Тот ноябрьский выпуск новостей, оборвавший наш хохот над диалогом простодушных героев «Эскимо Лимон», ввел в состояние шока. Телевизионный репортер дрожащим голосом сообщил о попытке покушения на жизнь Ицхака Рабина. Где?! Когда?! Израильский премьер прибыл на площадь Царей Израилевых (сегодня она носит имя Рабина) для участия в многотысячном митинге сторонников своей Партии труда. Он и тогдашний министр иностранных дел Шимон Перес стояли на трибуне и под чистым вечерним небом пели песню, призывающую к национальному миру и согласию.

Когда уставший Рабин неспешно покидал площадь, пару раз приветственно махнув рукой группе незнакомых молодых ребят и девушек с плакатами, кто-то три раза выстрелил ему в спину. Стрелявший - некий Игал Амир, студент юрфака религиозного университета Бар-Илан - был тут же схвачен и скручен. Я эти телевизионные кадры вижу как сейчас: десяток людей в полицейской униформе со всех сторон обступили невысокого щуплого парня, на фоне слышны завывания сирен машин «скорой помощи». И голос за кадром: «очевидцы покушения на Ицхака Рабина слышали, как кто-то крикнул: «Не волнуйтесь, стреляли холостыми!». Все надеялись, что премьер все-таки выживет.

Еще через какое-то время тот же репортер вышел в эфир и сообщил: «Только что в больнице «Ихилов» скончался премьер-министр Израиля, господин Ицхак Рабин». «Момент объявления израильскому народу о насильственной смерти демократически избранного главы правительства был самым тяжелым в моей карьере», - признается впоследствии этот журналист.

На следующий день я, как обычно, отправился на работу в редакцию одной русскоязычной израильской газеты. Естественно, ни о чем другом мы с коллегами уже не говорили. Мы договорились написать об убийстве Рабина , как кто это видит и чувствует, ибо каждому из нас было что сказать и высказать о Рабине, об его убийце, о тех, кто убийцу вдохновлял, обо всех нас. На эту же тему, естественно, говорили везде: на телевидении, по радио, на улицах, в автобусах. Сторонники погибшего премьера обрушивались с обвинениями в адрес его противников. Припоминали им разное, часто не относящееся к делу, нередко выдуманное.

В стране явственно запахло «охотой на ведьм». Общество разделилось на тех, кто открыто плакал или гневно осуждал и на тех, кто угрюмо молчал или слабо оправдывался. Гибель Рабина определенно углубила раскол в израильском обществе. До гражданской войны, по-моему, все же было далеко, но лихие любители конфронтаций перешли все границы. Я их презирал, вне зависимости от их партийной принадлежности. И искренне скорбил по поводу потери чего-то очень ценного. Не сочтите меня нескромным, но позволю себе процитировать отрывок из собственного же материала, который был опубликован в Тель-Авиве спустя два дня после убийства Ицхака Рабина.

«Израильтяне огрубели, снося и нанося оскорбления друг другу, и не заметили, как один из нас грубо нарушил правила конфронтации и выпустил в противника три разрывные пули. Да еще в премьер-министра израильского государства. Крикуны замолчали, озлобленные физиономии вдруг приняли горестное выражение. Немая скорбная сцена. Трупный запах. Кончина иллюзий.»