НАШИ ПУБЛИКАЦИИ Владлен АНЖЕЛО ОТЕЦ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ Продолжение. Начало в № 51, 52, 54, 57, 62, 67 Вот так под руководством Израиля Лазаревича развернуло свою деятельность необычное предприятие, в котором хозяйственные дела и большая политика составляли органическое единство. При этом « гешефт» (бизнес) работал на политику, а политика создавала льготы для «гешефта». Германские власти всемерно поддерживали контору Гельфанда, и поэтому экономические результаты были поистине фантастическими. Буквально за несколько месяцев импортно-экспортное бюро расцвело. Оно покупало и затем продавало все, что давало ему ощутимую прибыль: медь, хром, никель, резину и т. д. Из России в Германию завозилось зерно и продукты. Из Германии доставлялись в Россию технические приборы, химикаты, лекарства, подержанные автомобили и т.д. Среди аналогичных контор стран Запада детище Гельфанда заняло монопольное положение. При этом часть товаров доставлялась открыто, по легальным экспортным лицензиям. Другая - по фальшивым декларациям и даже... контрабандой! Это требовало большой изобретательности в упаковке и погрузке. Именно этой стороне дела уделяли особое внимание Ганецкий и Скларц, позволяя своему шефу оставаться в излюбленной тени и заниматься большой политикой.Гений Гельфанда проявился в том, что торговые агенты, совершая поездки легально, занимались одновременно революционной деятельностью. Они свободно ездили в Россию и перемещались по ее территории, выполняя задания Израиля Лазаревича. Однако высшим триумфом нашего героя было то, что деньги германского правительства беспрепятственно и быстро вливались в руки русских революционеров. Товары, которые закупала контора Гельфанда для России, продавались на ее территории, а деньги поступали в Сибирский банк в Петербурге. Доверенное лицо Гельфанда - Женя Суменсон, жительница Петербурга - время от времени по указанию Яши Ганецкого снимала со счетов этого банка деньги и передавала их русским революционерам. В Петербурге у Гельфанда был резидент (!) в лице адвоката Козловского, который, ведя открыто прием посетителей, мог вербовать из числа заводских рабочих нужных для революции людей. У Гельфанда был надежный агент в группе «межрайонцев», не признававших ни большевиков, ни меньшевиков. Этим доверенным лицом был Моисей Соломонович Урицкий - будущий член большевистского ЦК, член Военно-революционного комитета, в Петрограде во время Октябрьского переворота 1917 года. Урицкий родился в 1873 году в Черкассах, в купеческой семье, окончил гимназию в Белой Церкви и юридический факультет Киевского университета. В юношеские годы стал социал-демократом, несколько раз он был арестован, но, попав в ссылку, бежал из Сибири. В конце концов, вынужден был эмигрировать. Во время войны проникает в Петроград, выполняя ответственную миссию «полномочного представителя» Гельфанда - отца русской революции. Большое значение в вербовке агентуры для подрывных действий на территории царской России сыграл созданный Гельфандом в Копенгагене Институт по изучению последствий войны. За скромной вывеской этого учреждения скрывался мощный центр по мобилизации активных противников царского самодержавия. Наряду с этим Институт Гельфанда стал единственным в мире центром теоретических исследований в области мировой экономики и политики. Израиль Лазаревич лично производил отбор сотрудников в свой Институт. Если кандидат проявлял желание и способности перебраться в Россию и заняться революционной деятельностью, - больше в Институте он уже не появлялся: он становился еще одним борцом в грядущей русской революции. Если же роль борца с самодержавной деспотией кандидату не импонировала и вместе с тем он проявлял страстное желание заниматься научно-исследовательской работой в излюбленной Гельфандом области, - он становился сотрудником Института и работал под непосредственным руководством Израиля Лазаревича. Для публикации своих научных работ, а также статей сотрудников Института Гельфанд стал издавать в Германии свой собственный журнал «Колокол», названный в память о своем бывшем соотечественнике А.И.Герцене. Глава 6 Вторая встреча с Лениным 1916 год стал знаменитым в жизни Израиля Лазаревича: германский Генеральный штаб по достоинству оценил вклад Гельфанда в борьбу с Царской Россией и способствовал тому, что выдающийся русский революционер получил, в конце концов, германское гражданство, о котором он мечтал в течение тридцати лет, с той давней поры, когда девятнадцатилетним юношей в 1886 году впервые приехал в Германию. Гражданство открывало ему путь к избранию в германский парламент, где он, несомненно, стал бы лидером социал-демократической фракции. Журнал «Колокол» звал рабочий класс Германии к патриотическому социализму, то есть эволюционным путем без резких социальных потрясений. Фирма Гельфанда имела филиалы в десяти европейских странах. Прибыль лилась рекой! Личное состояние Израиля Лазаревича достигло апогея, свои капиталы он вложил в пакеты акций почти во всех нейтральных странах, а также в Болгарии и в Турции, где начался его «космический взлет» к вершинам богатства и власти. Гельфанд поселился в аристократическом квартале Копенгагена. Его фешенебельный особняк был обставлен изысканной мебелью и охранялся немецкими овчарками. Он разъезжал по городу в автомобиле новейшей марки - «Адлер». Израиль Лазаревич всегда одевался элегантно, подобно принцу Уэльскому. Он часто приезжал беседовать с германским послом в Копенгагене графом Бокдорфом, с которым он держал себя как глава «дружественного государства». Гельфанд внушал своему именитому собеседнику необычайную сложность поставленной революционной задачи - сокрушить царскую «крепость». Он всеми силами пытался отвратить кайзера Вильгельма от сепаратной сделки с Николаем II. Между тем, ситуация в России ухудшалась все больше и больше: империя медленно, но верно приближалась к социальному взрыву... Но у Гельфанда возникло неодолимое желание еще раз встретиться с Лениным и сделать новую попытку заключить тесный союз. Израиль Лазаревич не скрывал своих намерений относительно встречи, сохраняя в тайне суть своих планов. Возможно, он пытался психологически подготовить Ленина к переговорам, чтобы приезд Израиля Лазаревича не был неожиданным для лидера большевиков. Во Всяком случае, земляк Гельфанда, выходец из Одессы, Давид Борисович Рязанов (Гольденбах), проживавший в Вене, известил Ленина о том, что Израиль Лазаревич везет ему, Владимиру Ильичу, «интересное предложение»... И вот настал благословенный день, когда Гельфанд прибыл в Берн, где в то время жил Ленин, и после непродолжительных поисков обнаружил своего несговорчивого и упрямого «коллегу» в одной из столовых города, где вождь большевизма беседовал с группой эмигрантов. Во всем своем великолепии (темно-синий шевиотовый костюм-тройка, английские ботинки, белоснежная рубашка с галстуком, на манжетах бриллиантовые запонки) Гельфанд резко отличался от Ленина, одетого в затрапезный костюм. Подойдя к столу. за которым сидел Ленин, он при всем честном народе заявил, что ему надо поговорить с ним. Реакция Ленина была молниеносной: категорический отказ. Худая молва о том, что Гельфанд - союзник кайзера Вильгельма разнеслась повсюду... В глубине души Ленин сам жаждал встречи с Гельфандом, которого считал самым выдающимся деятелем русского революционного движения. Но чтобы вот так, открыто ответить на зов всесильного Израиля Лазаревича? Ни за что!.. Гельфанду ничего не оставалось, как повернуться на 180 градусов и отбыть восвояси, покинув помещение злополучной столовой. Между тем Ленин, улучив момент, шепнул одному из своих верных соратников - догнать важного пришельца и сообщить ему адрес квартиры Ильича и время, когда тот будет ждать нашего героя. И вот Израиль Лазаревич появился в скромной и убогой обители Ленина. Его сердце пронзили жалость и сострадание. Глазу не на чем остановиться - ни на обтрепанном пиджаке, ни на латаном воротнике, ни на протертой скатерти. В небольшой комнате вместо этажерки с книгами - два ящика, поставленные один на другой. И все это с единственной целью: доказать, что его, Ленина, нищета - это единственно правильная линия вождя обездоленных масс. С точки зрения Гельфанда, эта демонстрируемая ленинская непритязательность есть не что иное, как ограниченность и убогость мышления. «Однако, - думал Израиль Лазаревич, - это не смертельно, в конце концов, Ленин выйдет из оцепенения, когда на него нахлынут события грядущей революции». Все это промелькнуло в сохзнании Гельфанда.Привожу фрагмент беседы между двумя «коллегами» по книге Александра Солженицына «Ленин в Цюрихе» (стр.121-130): Гельфанд: «Да вам капитал нужен! Чем вы будете власть захватывать? Вот неприятный вопрос». Ленин: «Почему неприятный? Когда к деньгам относятся по-партийному, партии это приятно. Неприятно, когда из денег делают оружие против партии». Гельфанд: «Ну да. Впрочем у вас же там что-то сочится. На что-то же «Социал-демократ» выпускаете? Или вы, положим, швейцарским налоговым агентам пишете, что наоборот, живете гонорарами с «Социал-демократа»? Ленин: «Филантропические фонды всегда откуда-нибудь идут. Принимать благотворительность вполне партийно, отчего же? Израиль Лазаревич! Ваша вечная вера во всевластие денег вас подвела. Поймите - подвела. Но зачем вам собственной богатство? Ну, скажите! Ну, объясните!» Гельфанд: «Да это просто по-человечески: любить быть богатым. Неужели вы, Владимир Ильич, не понимаете? Ну, как вам сказать...Как приятно иметь полное зрение, полный слух - вот так же и богатство...Я же говорю вам: богатство - это власть! Пролетариат к чему стремится? К власти! Имя у меня было двадцать пять лет и побольше вашего и оно ничего мне не дало. А богатство открывает все пути. Да хоть вот и эти переговоры. Какое же правительство поверит нищему и даст ему миллионы на проект? А богатый себе не возьмет: у него свои миллионы. Не теряйте момента, Владимир Ильич. Такие предложения жизнь подносит только один раз. Чтобы сделать революцию - нужны большие деньги. Но, чтобы, придя к власти, удержаться, - еще большие деньги понадобятся. Вы подумайте: если соединить мои возможности и ваши. И при такой поддержке! При вашем несравненном таланте к революции! Сколько можно околачиваться по этим дырам эмигрантским? Сколько же можно: ждать революцию где-то там впереди, а когда она уже пришла, за плечо берет - не узнать? Так и дальше думаете - деньги через налетчиков добывать? Теперь «Лионский кредит» будете грабить ? Так вас же в Каледонию сошлют, товарищи! На галеры! Марат? Попасться боитесь? А я вам скажу из верного опыта: на больших предприятиях никогда не попадетесь, а вот кто на маленьких жмется, вот тот и попадается. Владимир Ильич! Не упускайте анализировать! Надо же проанализировать, отчего вы уже проиграли одну революцию? Не от ваших ли собственных недостатков? Это важно на будущее. Смотрите, не проиграйте вторую»Ленин: «Израиль Лазаревич! Вы бы больше свои недостатки анализировали! Ту революцию я не проигрывал. потому что я ее не вел. А проиграли ее вы! Как же вы сорвались? Гельфанд: «А в Петропавловке, что же вы так быстро упали духом, от одиночки, от сырости? Что за жалость над своим трупом? Что за патетический дешевый дневничок на вкус немецкого филистера? Да бред об амнистии! Да без пяти минут жалоба царю! Да разве это похоже на вождя революции? Какой вы вождь революции! Можно подумать - вы дрались на баррикадах! Можно подумать - вы хоть один раз прошлись в уличной демонстрации, когда ожидались нагайки! Я, по крайней мере, бежал со ссыльного этапа! А вам зачем бежать, если вы по ложному свидетельству вместо севера Сибири получаете сибирскую Италию?» Ленин: «А знаете? А хотите знать вашу главную ошибку 1905 года? Из-за чего революция потерпела крах? »Гельфанд: «Финансовый манифест? Поторопился?» Ленин: «Нет! Финансовый манифест - гениальный! Но ваши Советы...» Гельфанд: «Мои Советы объединяли весь рабочий класс, а не дробили его, как социал-демократы. Мои Советы уже постепенно становились властью. И если бы мы добились тогда восьмичасового рабочего дня, только его одного! - в подражание нам начались бы восстания по всей Европе - и вот вам перманентная революция!» Ленин: «Да нет! Вы же сами так верно писали тогда: непрекращаемая гражданская война! Пролетариат не должен выпускать из рук оружие! А где же было ваше оружие? Надо было со второго дня завести при Совете вооруженную организацию. Вот это и было бы ваше оружие!» Гельфанд: «Да вы план понимаете мой? Вы принимаете мой план? Владимир Ильич! Вы вступаете в наш Союз? Владимир Ильич! Пришел ваш час! Пришло время вашему подполью работать и победить! У вас не было сил, то есть не было денег. Теперь я волью вам - сколько угодно. Открывайте трубы, по которым лить! В каких городах - кому платить деньги, назовите. Кто будет принимать листовки, литературу? Оружие перевозить труднее, но повезем и оружие. И как будем осуществлять центральное руководство? Отсюда, из Швейцарии? Удивляюсь, как Вы справляетесь. Хотите, я перевезу вас в Стокгольм? Это очень просто... Значит, и вы как все? Боитесь носик замарать? Ждете? Да разве захочет правительство Вильгельма свергать русскую монархию? Зачем им это? Им нужен только мир с Россией. А с русской монархией они будут охотно и дальше жить и дружить. И все наши забастовки им только нужны, чтобы напугать царя и вынудить его к миру, не больше». (Продолжение следует) |