НАШИ ПУБЛИКАЦИИ Из письма нашего читателя Эли Лоцова (Тель-Авив): «Очень нравится ваша газета, которую в Израиле можно достать с большим трудом. Особенно мне нравится повесть Владлена Анжело «Отец русской революции», но, увы, давно не видел продолжения этой интересной книги. Можно ли ее купить? Помогите, пожалуйста!».От редакции YSR: помогаем! Из-за технических причин мы были вынуждены прервать на некоторое время публикацию этого оригинального произведения одного из наших авторов, но сегодня мы эту ситуацию поправляем, а заодно сообщаем нашим читателям: пока существует лишь наш, газетный вариант повести Владлена Анжело, а издание ее отдельной книгой пока стоит в перспективных планах редакции на будущее тысячелетие. Владлен АНЖЕЛО ОТЕЦ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ Продолжение. Начало в №№ 51, 52, 54, 57, 62Ленин: Израиль Лазаревич, если у социалиста есть что-либо реальное, то это – честь. Чести мы терять не можем. Мы тогда все потеряем. Говоря между нами, по расположению наших с вами позиций – ну конечно, союз! И конечно, мы еще очень понадобимся друг другу. Но вот что касается вашей теперешней политической одиозности… Придется допустить между нами публичные разногласия, газетную полемику. Пусть не ожесточенную, спорадически так, иногда. Поймите сами, вам же не остается другого выхода… Гельфанд: Да смешно, да пожалуйста. Вот я весной в Берлине получил миллион марок, из этих денег перевел энную сумму Троцкому с Мартовым, да и вам в Швейцарию. Не получали? Ах, не вникли? Проверьте, проверьте у своего кассира, если он их еще не растратил. А ваши лозунги голые не лопнут без денег, а? А чем вы будете власть захватывать? Неприятный вопрос, не так ли? А по-моему, если войну превращать в гражданскую – так любой союзник хорош. Ну, сколько у вас сейчас? Не спрашиваю, не принято. А у меня – вернее, не у меня, а для ДЕЛА – вот, миллион весной получил, этим летом еще пять миллионов получу. И так будет еще не раз. Ленина раздражала самоуверенность Гельфанда и в то же время восхищала реальность его силы. Гельфанд: План! Я составил единый и великий план и представил его германскому правительству. И под этот план, если хотите, я получу хоть двадцать миллионов! Но главное место в этом плане я отвел вам, а вы… Хотите ждать? Тогда я назначаю русскую революцию на 9 января будущего года. Ленин: Хорошо. Но как вы так смело называете день? Гельфанд: Да ведь какой-то же день надо назначить. Пожалуйста, предложите другую. Но 9 января – дата наилучшая, символическая, все ее помнят, и многие даже без нашего сигнала начнут. В этот день людям легче выйти на улицу. Лишь бы самые первые вышли, а там пойдет! Так как, Владимир Ильич? Пришло время действовать. Поэтому я предлагаю вам ехать в Стокгольм, чтобы вы всем руководили, от начала до конца. Вы можете мне никого не называть, ничего не открывать – только берите деньги, листовки, оружие – и вперед! Я, Владимир Ильич, уже не тот, что был десять лет назад. В Россию я не поеду. Я себя теперь считаю немцем. Мне только нужно, чтобы был выполнен план. Но, быть может, мы и план понимаем неодинаково?Ленин: Это значит, как и вы, открыто измараться о германский генштаб? Революционер-интернационалист этого себе позволить не может. Гельфанд: Да не марайтесь, не надо! Эту грязь я беру на себя, уже взял. А вам я даю чистые миллионы. Как только мы сплетем наши подземные, подводные и другие тайные нити – мы взорвем Россию второй русской революцией. А?! Ленин: И для этого, вы сказали, нужна примирительная конференция в Женеве? Будем примиряться с меньшевичками? Да вы что?! Что значит примириться – уступить меньшевикам? Никогда! Ни за что! Да пусть лучше царизм простоит еще тысячу лет, но меньшевикам я не уступлю ни миллиметра! Гельфанд: Но для чего же тогда двадцать лет этих теоретических сражений? Где же ваша последовательность? Вы готовили подполье? Вот сейчас ему лучшее применение. Другого такого шанса не будет за всю вашу жизнь. Что же вы, просто роль играли? Ну что ж, хорошо… Вернее, плохо . Времени осталось мало. Значит, я буду создавать собственную организацию. Хоть уступите мне кого-нибудь, нашего общего друга, например…Ленин: Кого это? Гельфанд: Ганецкого. Ленин: Берите. Гельфанд: Чудновский и Урицкий у меня уже там. Бухарин? Ленин: Нет, Бухарин не для этого. Гельфанд: Так. А вы сами – в Скандинавию? Быстро перевезу… Ленин: Нет, нет и нет! Вот так завершились переговоры Гельфанда с Лениным, который отказался создать единую организацию для борьбы с царским самодержавием, опасаясь за свою репутацию и не пожелав сотрудничать с германскими властями. Гельфанду же терять было нечего. Для достижения поставленной цели – ликвидации царизма – он был готов на все. Мне представляется, что была еще одна причина отказа Ленина от совместных действий с Гельфандом. После начала Первой мировой войны у Ленина прервалась всякая связь со своими глубоко законспирированными единомышленниками на территории России. У Ленина практически не было партии. Большевики в России были разобщены и не представляли единой организации. А в эмиграции, в Швейцарии, Ленина окружала лишь небольшая группа сторонников. Ленин не мог признаться Гельфанду, что он, по сути, «генерал без войска»…Глава 5 МИЛЛИОНЫ ДЛЯ РЕВОЛЮЦИИ Гельфанд был доволен: получить Яшу Ганецкого! Ведь это огромная удача! Несколько слов об этом новом сотруднике Израиля Лазаревича. Яков Ганецкий (Фюрстенберг) по происхождению был польским евреем. Он родился в Варшаве в 1879 году в богатой купеческой семье. В конце XIX века примкнул к социал-демократам, был участником П съезда РСДРП от польской организации. Многие годы он состоял в польской, а затем – в российской партии социал-демократов. Несколько раз был арестован, дважды бежал из ссылки. С 1912 года стал ближайшим сотрудником Ленина, вместе с ним работал вначале в Кракове, а затем – в Швейцарии. Александр Солженицын в книге «Ленин в Цюрихе» (стр. 10) так описывает Ганецкого: «…самоуверенно держится, коммерсантская манера, изобретательно шнуровая полоска усов, и глаза настойчивые, спокойные и навыкате, не могут не восхитить. В острейший момент не отстал, не сник, не сдался, а как бульдог вцепился в жандармские штаны. В первые же минуты после обыска к нему первому, а не к Гришке Зиновьеву, покатил на велосипеде Ленин, и не ошибся… » Дело в том, что в самом начале войны Ленин, находясь в Поронино, был арестован – у него на квартире обнаружили револьвер, о котором он ничего не знал. Оказалось, что Надежда Константиновна спрятала оружие, которое ей передал кто-то из революционеров, но Ленину об этом ничего не сказала. Ганецкий проявил чудеса изобретательности и настойчивости: он разослал не менее двадцати писем и телеграмм влиятельным людям Австро-Венгрии, доказывая, что Ленин – никакой не шпион. Вскоре благодаря его усилиям Ленина освободили из-под стражи. Вот такой человек теперь перешел к Гельфанду, с которым Израиль Лазаревич переписывался, еще будучи в Турции.Гельфанд решил создать коммерческую организацию, через которую он мог бы помогать русским революционерам, обеспечивая их всем необходимым, а революция пусть «вызревает», питаясь живительным эликсиром, который он и команда его единомышленников ей дадут. Вначале в Стокгольме была создана торговая контора, генеральным директором которой стал Яша Ганецкий. Союз двух таких «пламенных» коммерсантов, инициативных и увлеченных, как Гельфанд и Ганецкий, даже не удвоил коммерческую мощь фирмы, а многократно ее умножил. Тогда же, летом 1915 года, Израиль Лазаревич создал в нейтральной Дании другую контору – импортно-экспортное бюро, которое развернуло торговлю с фирмами Германии, России, Англии, Швеции, Нидерландов и других стран. Это бюро покупало то, что было выгодно, а затем перепродавало туда, где можно было извлечь максимальную прибыль. Вскоре к Гельфанду и Ганецкому примкнул третий коммерсант, мало в чем уступавший двум первым. Это был Георг Скларц, по происхождению – немецкий еврей. Он был всего на год старше Ганецкого. Когда началась Первая мировая война, Скларц стал агентом германской разведки и главного военно-морского штаба Германии. Он и стал связным между Гельфандом и германским Генеральным штабом. |