Говорят, старость не радость. А что, отрочество и молодость – сплошное веселье? А детство? Таким уж безмятежным было оно, как нам теперь кажется?

Нет, вся жизнь в сущности - не конфетка, несмотря на изобилие разноцветных фантиков. Помните, играли – кому этот фант, кому тот?

Пессимизм? Да нет. Плод долгих раздумий. Он созрел, и я вот-вот его вкушу, непременно поделясь с вами. Размышлениями и умозаключениями. Хочется поговорить об этом подробнее, но только в другой раз, а сегодня…

…Скрипач «наяривал» знакомые до боли мелодии. Играл с душой, но порой забывал, что это не свадьба и не пикник. Музыку слушали пожилые люди. Старушки и старички. Слушали, превозмогая разные недуги, присущие их возрасту. Иногда раздавались редкие хлопки, отдаленно напоминающие аплодисменты.

Кто-то останавливался у входа в гостиную, кто-то сидел в коляске со сложенными на коленях руками, слегка наклоня голову. Музыку слушали молча, и лишь глаза зеркально отражали переживания, переживания, переживания.

В доме престарелых – день открытых дверей.

Софья Александровна приподнялась на постели и медленно спустила ноги на пол. Давно привычное тревожное и болезненное пробуждение сегодня показалось немного иным. Что-то радостное промелькнуло в ее сознании, и она вспомнила: праздник, сегодня праздник в их доме – «День открытых дверей». Приедут дети, внуки, родственники. Глянула в окно, только-только рассвело. Солнца еще не было видно, но все вокруг говорило: день будет светлым и теплым.

Восемьдесят семь лет. Восемьдесят семь весен и зим.

Сколько раз начиналось утро в ее жизни и какими разными они были. С земляничной полянкой и песнями мамы, с корытцем для купания и со слезами бабушки, однажды увиденными с изумлением. Было и утро любви, казавшееся непроходящим, и утро со взрывами бомб. Все было. Незаметно один день сменялся другим. С течением лет проходила жизнь.

Пришел сегодняшний день. Соседки по комнате еще спали. И это даже порадовало ее. Наверняка они не поняли бы ее настроения, исчезнувших вдруг «ахов» и «охов». Мисс Рафаэла из Италии была совсем одинока, а у Валентины Степановны дети поехали в Россию зарабатывать деньги, так что сегодня к ним никто не придет. Выглянуло солнце. Софья Александровна на секунду зажмурилась и тихо, стараясь не шуметь, побрела к умывальнику.

Все вокруг звенело и шумело и чем-то напоминало пионерский лагерь, штурмом берущий столовую перед обедом. Только это было в далеком прошлом. Все в доме престарелых пришло в движение, даже те, кто редко выходил из комнат, садились в коляски и с помощью медсестер ехали в парк или на встречу с родными.

За последние пятнадцать минут Софья Александровна успела трижды посмотреть на часы. Взглянув в очередной раз, она решила выйти к родственникам навстречу. Договорились, что соберутся у Раи, дочери, на Steeles к полудню и вместе приедут к ней. Но уже без десяти час, а их нет. Это дурацкое чувство волнения, порой не имеющее оснований, впервые появилось много лет назад, когда Володя, старший сын, вовремя не вернулся из школы. И потом продолжалось всю жизнь. По поводу и без повода. Дети, внуки, правнуки. Тысячу раз она мысленно успокаивала себя: «Зачем заниматься самоистязанием? Сдаст Костенька экзамены, Светочка пришла несколько раз заполночь – еще не беда, она ведь умненькая девочка. Не надо волноваться – все будет хорошо, все будут здоровы». Да и впрямь, все выросли, устроены, слава Богу. Умом понимала, а сердце не слушалось.

Благо – награда сему их любовь и отзывчивость, то, как они относятся к ней, как стараются приласкать. Каждый раз кто-нибудь да придет навестить, хотя у всех семьи, дела. Родные мои, единственные!

Во дворик медленно въехали две машины. Софья Александровна поправила волосы и ускорила шаг, мысленно повторяя: «Родные мои, единственные!».

Вот и закончился праздник. Разъехались гости, в доме стих шум. Как же быстро прошел этот день! Так и жизнь прошла, как один день.

Проходит жизнь, как один день открытых дверей... в бесконечность.

В кабинете Мэри Рейд, менеджера дома престарелых 5935 по Bathurst Street, собрались организаторы сегодняшнего праздника. К чувству усталости примешивалась грусть. А из коридора то и дело слышались тихие «ох, ох».

Начинался новый день...