«Восток - Запад» француза Режи Варнье - первый на моей памяти западный фильм на «русскую тему», который не отмечен стойким ароматом вампуки. Его действие происходит в 1946 году, когда Сталин обратился к русской эмиграции с иезуитским призывом вернуться на родину. До той поры этих людей в СССР считали отщепенцами, врагами, «белоэмигрантами». И вдруг Россия-матушка распахнула блудным сынам объятья. Обещала все простить, дать советский серпастый и молоткастый, сделать гордыми строителями новой России. Возможность снова увидеть родные места, с которыми эмигранты распрощались навсегда, всколыхнула угасшие надежды, и люди ехали домой как на праздник. А дома многих из них ждали бараки ГУЛАГа.

Олег Меньшиков играет в фильме русского врача-эмигранта Алексея Головина, который оказался среди этих идеалистов. Он решил вернуться вместе с молодой женой Мари, француженкой (Сандрин Боннэйр). Едва сойдя с трапа парохода в Одессе, оба осознали страшную ошибку - но было уже поздно.

Работая над сценарием, Варнье ездил по странам бывшего СССР и встречался с людьми, для которых родной язык - французский. Их родители были теми самыми безумцами, что откликнулись на зов вождя народов. «Сколько их вернулось тогда, неизвестно, ведь для того, чтобы узнать точные цифры, пришлось бы проникнуть в архивы КГБ, - говорит Режи Варнье. - Число людей, уехавших в СССР только из Франции, колеблется от трех тысяч, по одним данным, до двенадцати, по другим. Вернулось больше, чем ожидалось, и это вызвало новый приступ подозрительности в советском руководстве: коли так много, значит, засланы Западом, значит, враги и шпионы».

Упросить этих людей рассказать о трагическом прошлом оказалось непросто. «СССР больше нет, но люди мало изменились, - продолжает Режи Варнье. - Они все еще во власти паранойи, никому не верят, привыкли молчать и всех подозревать, особенно иностранцев. Их трудно расположить к разговору, еще труднее добыть какие-нибудь документы. Их пугает сама мысль кому-то рассказать о том, что они пережили. Самое поразительное свидетельство мы получили от Бланш - француженки, живущей в Алма-Ате. Она вспоминала, как приехавших расстреливали прямо на вокзалах, как разбивались семьи, - я все это попытался показать в начале фильма. Решение этих людей приехать в СССР сегодня выглядит наивным, но представьте себе боль изгнания и то, как тяжело жить вдали от своих корней. Кроме того, только что кончилась война, в Европе еще царил хаос, и на этом фоне риск вернуться домой казался не таким уж страшным. «Конечно, был террор 37-го. Но двадцать миллионов погибли, защищая родину, и теперь все будет иначе. Мы построим новую Россию, демократическую» - так они думали тогда - неисправимые идеалисты!».

Оскаровский лауреат Режи Варнье уверен, что его звездный фильм «Индокитай» очень популярен в России – «русская душа находит в нем что-то себе близкое». Сам он к русской теме пришел не случайно: «Я вырос в мире, который уже был расколот надвое этим противостоянием Восток - Запад. В своем фильме я не смею судить эти мрачные годы советского прошлого и ничего не могу добавить к тому, что уже известно историкам. Просто показываю, как жили миллионы людей. Хочу напомнить Западу, что нас здесь не слишком волновало все происходящее с русским народом, и никого не мучила совесть, и железный занавес вполне всех устраивал».

Фильм Варнье силен фактурностью, узнаваемостью, реалистичностью каждой детали. Коммуналка, в которой поселяют подозрительную семью «французов», способна поразить воображение западного зрителя, не предполагающего, что такое возможно. Но она всколыхнет почти ностальгическую память любого, кто жил в России. Обшарпанные комнаты со скудной мебелью, где люди, спрессованные в странный разнородный социум, вечно существовали между войной и миром, дружбой и предательством, любовью и доносом, кухонной сварой и высоким самопожертвованием.

«Я могу точно сказать, что нашего фильма бы не было без его русских соавторов - драматургов Сергея Бодрова и Рустама Ибрагимбекова, - считает Режи Варнье. - Они гасили наши романтические порывы суровой реальностью, сокрушая традиционные западные представления об этой жизни. И они знали, что делали - потому что их детство прошло в точно такой же коммуналке. Целый год мы постоянно общались, звоня друг другу из Парижа в Москву и из Баку в Лос-Анджелес. В фильме есть, например, важная деталь, которую я сам просто не мог бы придумать - ее предложили Сергей и Рустам. Когда наш герой Алексей осознал весь трагизм своей ошибки, у него осталась одна цель в жизни - спасти жену, помочь ей вырваться из СССР. Но даже ей он не мог сказать о своем плане - это было бы слишком рискованно. И он стал ей врать, притворяться кем-то другим, начал играть истого карьериста советского образца, чтобы войти в доверие к властям и вывезти Мари за границу».

Эта двойная игра Алексея сообщает фильму Режи Варнье напряженность, и в нем много ложных ходов, вводящих зрителя в заблуждение. Поведение Алексея кажется обескураживающе циничным - еще недавний пылкий влюбленный, он теперь крутит интрижку с соседкой Олей (Татьяна Догилева), едва ли не бросает семью и вообще ведет жизнь по тем самым двойным стандартам, какие так характерны для образцового совслужащего. Во всем этом чувствуется необычное для западного кино знание специфически советской психологии. Хотя отход от клише может стать и причиной непонимания фильма на Западе. Не случайно первый же отзыв о картине в торонтской газете «Нэшнл пост» полон недоумения: зачем понадобилось еще раз, через годы после Солженицына, мусолить отработанную тему тоталитарного прошлого России?

Некоторые из упреков канадской прессы, пожалуй, справедливы. Так, невозможно представить себе, каким образом рвущийся на свободу талантливый спортсмен Саша (Сергей Бодров-младший), совершив отчаянный многочасовой заплыв в бурном ночном море, без навигационных приборов точно выходит к ждущему его суденышку - назвала этот эпизод та же «Нэшнл пост» назвала просто «глупым». Хотя если отбросить критическую бдительность, то непременно поддашься драматизму этой сцены, ее накалу.

Небольшую, но ключевую роль играет в фильме легенда французского экрана Катрин Денев. Она здесь - знаменитая актриса Габриэль, которая во главе французской труппы приезжает в Киев на гастроли. К ней в отчаянии бросается Мари с просьбой вырвать ее отсюда. И ей предстоит сыграть главную роль своей жизни - спасти соотечественницу от гибели в этой не приспособленной для жизни стране.

Но самый поразительный персонаж фильма - Сандрин Боннэйр в роли Мари. Похоже, бывший соцлагерь (фильм снимался в Киеве и Софии) даже сегодня произвел на актрису столь гнетущее впечатление, что ей уже не нужно было перевоплощаться в женщину, подавленную и деморализованную ужасом перед железобетонной махиной, давящей все живое - она просто ею стала. И теперь, когда ее спрашивают о ближайших планах, актриса в стройном дуэте с Катрин Денев отвечает, что после столь трудных съемок им обоим надо отдохнуть. О России обе говорят с сочувствием, как о тяжело больном.

Удивило Сандрин Боннэйр даже то, как ведут себя ее русские коллеги. Она восхищена мастерством Меньшикова (не знающий языка актер провел свою роль на безупречном французском), ей очень понравился Бодров – «Перед кинокамерой они тонки, эмоциональны, реактивны, они могут все. Но как только заканчивается съемка - замыкаются в себе». Режи Варнье эту закрытость русских относит за счет наследия «проклятого прошлого».

«Даже через десять лет после падения железного занавеса последствия коммунизма очень заметны, - говорит режиссер. - Пожилые предпочитают не вдумываться в то, что образ их жизни привел страну к катастрофе. Люди моего поколения понимают, что коммунизм - вредная утопия, осознают всю меру его варварства, - но они постепенно впадают в полное отчаяние. Мой болгарский друг объяснял это так: «Наши мозги отравлены, мы жили в дерьме, но уже нет сил жить иначе, нет сил бороться за другое общество. История нас надула». Это меня ошеломило. И чувство ужасной несправедливости тоже стало толчком для создания фильма».

После «Французской женщины» Режи Варнье решил снять что-то принципиально другое. Ринулся в этот «русский проект», была набрана съемочная группа, состоящая главным образом из русских и украинских специалистов. «Я настаивал, чтобы съемки проходили на Украине. Продюсеры не были в восторге от этой идеи, но я понимал, что снимать нужно там, где происходит действие, - рассказывает Варнье. - Мне нужно было почувствовать эту землю, погрузиться в русскую культуру и язык. И я, насколько смог, научился говорить по-русски. Но все равно контакта не возникало. Я человек сентиментальный, мне нужна открытость в отношениях, а тут все замкнуты, неразговорчивы, отчуждены. И я все время испытывал острое чувство одиночества, изоляции. Суровы нравы и в Болгарии, где проходили павильонные съемки. Члены группы, с которыми мы работали, были осторожны, даже подозрительны. Нам очень помогали двое студентов-переводчиков, влюбленных в французскую культуру. Они с восторгом работали с нами, но болгарские коллеги тут же заклеймили их за «профранцузские настроения». Это была работа, которую не назовешь приятной, и она была связана с максимальными трудностями. Но когда я теперь смотрю готовый фильм, мне кажется, что эта энергия преодоления воплотилась на экране».