- Шеф, Вы когда будете в офисе? Тут Вас гость дожидается, из... Африки, – голос моего зама Евгения Кучера звучал интригующе. – Нет, правда, из Южной Африки.

... Вместо колоритного африканера я застал обыкновенного «русского», уютно восседавшего на нашем зеленом диване, на который мы обычно усаживаем своих гостей. Так и состоялось наше знакомство, которое, как мы оба надеемся, будет иметь продолжение.

- Леонид, какими судьбами к нам?

- Вот приехал к сестре в гости, взял в магазине вашу газету, приятно удивился: по сравнению с позапрошлым годом она раздобрела и стала еженедельной. Как и раньше, в ней есть что почитать, о чем подумать. Молодцы, что выстояли.

- Спасибо за комплимент, тем более, из ЮАР. У нас за все это время было только два письма из Йоганнесбурга, да и то по Интернету.

- Странно, я пару раз видел The Yonge Street Review в книжном магазине, принадлежащем африканерам.

- В наш век совершенных коммуникаций ничего удивительного нет... Вот и Вы, бывший россиянин, саратовец, теперь живете в Южной Африке. Как Вас туда занесло? Ведь не ближний свет, даже не Ближний Восток?

- Вначале был-таки Midlle East, Израиль, но мы семьей прожили там всего девять месяцев...

- Так быстро разонравилось?

- Не то что разонравилось, просто мы поняли, что страна эта не для нас, а мы, наверное, не для нее... Хотя бесконечно благодарны ей за возможность уехать из СССР.

- И что, поехали искать себе новый дом в Африку?

- Да, нам, да и не только нам, очень многим тогда, в 90-м, казалось, что это как раз то, что нужно для спокойной, размеренной жизни.

- Ну и что, теперь так не кажется?

- Да, нет, особых разочарований нет. Я - физик-электронщик, работаю почти по специальности, занята полный рабочий день и моя жена, а сын, чемпион страны по шахматам, заканчивает университет...

- Так что можно считать, что вы прочно обосновались в ЮАР?

- Не знаю, может быть. У нас необыкновенно красивая природа, чудесный климат, великолепные города – Дурбан, Кейптаун, Йоганнесбург, эта африканская Швейцария - Трансвааль, страна золота и алмазов, высокий уровень жизни (но, как ни странно, социальная помощь малоимущим отсутствует), правда, часто неспокойной...

- Теперь, когда покончено с апартеидом, есть расовые проблемы?

- Скорее, это неблагополучная криминогенная обстановка. А то, что среди белых меньше преступлений, чем, скажем, среди черных и цветных, так ведь и нас гораздо меньше... И если отличный дом с бассейном и садом можно купить за 30-40 тысяч американских долларов, то проблема заключается в том, что его надо охранять от уголовников.

- Как живут наши бывшие соотечественники? Ну сколько, например, русскоязычных?

- В Южной Африке есть русские, которые эмигрировали туда еще в начале века, есть и приехавшие после 90-х годов. Вместе с русскоязычными евреями тысяч сорок. Есть синагоги, пару русских школ, столько же ресторанов, правда, больше ориентирующихся на старожилов. Но нет наших газет, радио, телевидения. Была у нас, правда, совсем недолго англо-русская газета «Бридж», которую воглавлял Марк Волошин. «Тарелки» – есть, но особой популярностью они не пользуются, хотя интерес к постсоветскому пространству не проходит. В формировании русскоязычной общины что-то пытается сделать российское посольство, есть уже кое-какие подвижки в этом направлении. И тем не менее, все больше народу уезжает, в основном, в Англию, Австралию, Канаду, Новую Зеландию, туда, где европейцы не перестали быть большинством...

- Не исключено, что и Вы опять тронетесь с места?

- Может быть. Я в свои 53 еще не дома.

- А дом - это где?

- Дом – это где тебе хорошо со своими родными и друзьями. Моя сестра живет в Канаде, дочь – в Израиле, мы вот в Южной Африке. Может, когда-нибудь нам удастся воссоединиться всем...

- Желаю Вам , Леонид, этого добиться как можно скорее.

- Спасибо большое. Наверное, это будет не так скоро. А пока что можете считать меня своим представителем в ЮАР.

- Значит, с «назначением» Вас! И дай Бог Вам удачи!