Последний в ХХ веке крупнейший кинофестиваль мира начался 12 мая в Канне. Он открылся внеконкурсным показом фильма Никиты Михалкова «Сибирский цирюльник», который у себя на родине был восторженно принят зрителями, неприязненно - большинством кинокритиков, и теперь начинает свое мировое турне.

Очень хотелось бы видеть доброе предзнаменование в самом этом выборе российской картины для торжественного открытия самого авторитетного из фестивалей. Вступая на пост главы российского Киносоюза, Михалков много говорил о необходимости возродить славные традиции великой кинематографии, и он явно считает свой фильм маяком на этом пути. Но нынешнее участие российского кино в Канне даже на первый взгляд поражает совпадениями странными и наводящими на размышления. Фильм Михалкова снят наполовину на английском языке. Конкурсная картина Александра Сокурова «Молох» идет целиком на немецком и рассказывает о взаимоотношениях Гитлера и Евы Браун.

Наконец, в программе «Cinefounda-tion» участвует студент Московского Института кинематографии Юрий Кузин с двадцатиминутным фильмом «Левша», который также снят на немецком, имеет немецкое название «Linkshan-der», навеян работами Эриха Фромма и рассказывает о детстве Гитлера.

Вероятно, впервые русские жители Франции, которые приедут в Канн посмотреть родное кино, родного языка в нем почти не услышат. Зато дважды встретятся с фюрером.

Более того, они не увидят в российском кино российской жизни. Потому что при всем обаянии пряничной России, показанной в «Сибирском цирюльнике», легко понять, что буколическая держава, процветающая под отеческим оком государя-императора, есть не более чем голубая мечта Михалкова, и ее никогда не существовало в реальности. И пожалуй, гораздо больше о новой России может сказать особое внимание русских фильммейкеров к персоне Гитлера, внезапно ставшей на отечественных просторах чрезвычайно актуальной.

Вообще, свой блистательный век мировое кино заканчивает довольно уныло. По признанию руководителя фестиваля Жиля Жакоба, отбор фильмов становится делом все более трудным. Собрано, тем не менее, лучшее. На этот раз как никогда мало картин из США - всего четыре. Зато непривычно много - из стран Азии, которая, считает Жиль Жакоб, играет в киножизни все более заметную роль. В конкурсе немало крупных режиссерских имен: испанец Педро Альмодовар, итальянец Марко Беллоккио, француз Лео Карракс, канадец Атом Эгоян, китаец Чен Кайге, англичане Питер Гринуэй и Майкл Уинтерботтом, японец Такеси Китано, американцы Тим Роббинс, Дэвид Линч, Джим Джармуш, Джон Сэйлс. Соревнование будет ожесточенным.

Каннский фестиваль - огромная ярмарка тщеславия. И если кто-то думает, что сюда едут смотреть главным образом кино, он ошибается. И хотя фильмы крутятся в трех десятках залов 24 часа в сутки, кино здесь смотрят либо ушибленные — критики, которым нужно писать, либо жюри, которому нужно судить, либо купцы, отбирающие товар. Публика же вечерних, наиболее престижных просмотров, надев бабочки и платья с вырезом, идет демонстрировать именно этот вырез, а кино - лишь неизбежная нагрузка.

Каннский ритуал велик и многогранен. Это стихийно сложившаяся пьеса, которую играют все ее видимые участники - и звезда, и охранник, и репортер, и толпа. А главные участники невидимы. Это воротилы. Те, по мановению пальца которых заключаются многомиллионные контракты и запускаются фантастические проекты. Они, конечно, тоже незаметным ручейком протекают по красной лестнице Дворца фестивалей, но никто на них не обращает внимания. Так они хотят. Потому что судьбы киномира вершатся вовсе не там, где толпа и телекамеры.

Они вершатся даже не в Канне, а вблизи, на окрестных виллах, где день и ночь поют страстные французские лягушки. Здесь, в прохладе вилл, поселились боги киномира. Вот уже второй год, к примеру, настоящая столица фестиваля не Канн, а городок Грасс в 14 километрах к северу. Там, на старой ферме XVIII века, открыл свой ресторан сам Жак Шибуа, легендарный шеф-повар отеля «Грей д’Альбион», увенчанный званием лучшего кулинара Франции. А воротилы любят хорошую кухню.

Другой эпицентр событий - яхты, которыми усыпан горизонт. И хотя в Канне приемы и вечеринки гремят круглые сутки, самые главные шелестят именно здесь, на виллах и яхтах, и допущены сюда только нужные люди, - те, от кого зависит бизнес.

Все остальное не более чем раскрутка - фильма, проекта, фирмы, технологии, звезды. Здесь и нужны феерические платья и возбужденные толпы, и для них каждый день бурлит огромная ярмарка тщеславия. Эта важная пьеса доверена звездам. Им нужно вовремя явиться толпе, помахать ручкой и улыбнуться так, чтобы люди взревели. Точно по расписанию выйти к фотографам, причем не просто так, а в рамках сюжета: Скорсезе и топ-модель, Шарон Стоун и дитя. Шарон это дитя видит впервые, а Скорсезе не о чем говорить с топ-моделью. Но публике нужен предмет для пересудов, и сюжеты импровизируются на ходу.

Приз Каннского фестиваля - штука серьезная. Он открывает все двери. Пальмовая веточка на афише - гарантия того, что фильм обойдет всю планету. Поэтому так разгораются страсти, поэтому столько обид. Сюда зарекался ездить Феллини, сюда обещал больше ни ногой Никита Михалков, сюда на 50-летие фестиваля забыли пригласить Делона, и тот отныне забыл Канн.

Но мало кто держит обещание. Униженные и оскорбленные делают мину и возвращаются с робкой надеждой. Вернулся, как видим, и Михалков - правда, категорически отказался от конкурса, согласился только на сверхпочетный спецпоказ на открытии фестиваля.

Разъярены журналисты - их тут делят на пять каст. Тем, кто с желтым билетом, нет входа никуда, «голубым» дают право посмотреть то, что останется от «розовых», «розовые» мечтают о розовом билете с пятнышком - только вожделенное пятнышко гарантирует точное попадание на все просмотры. И уж никто не мечтает о карточке белой, которая здесь редка, как белый медведь на Ривьере.

Три года назад и я стоял у подножья красной лестницы с голубой карточкой в ярости и безнадежности - приехал писать о кино, а на лучшие фильмы не пускают. И зарекся сюда ездить, как Феллини. Теперь гордо хожу розовый с пятнышком, смотрю свысока на желто-голубых бедолаг. Так Запад приучает к мысли, что и демократия, наверное, миф.

Знаменитости в Канн наведываются на минутку, но непременно — надо засветиться, чтобы светская хроника отметила: были Роман Полянский, Эмма Томпсон и Энтони Мингелла.

Каждый шаг звезды - под обстрелом камер. Нельзя подойти к окну отеля, чтобы внизу не взревела веселая толпа. И прогуляться по Круазетт звезде нельзя, или это будет не прогулка, а шоу, которое покажут все телеканалы. Жизнь жутковатая, если вдуматься. Но это важная часть бизнеса, в котором кино как искусство на десятом месте.

Предмет общих вожделений - каннские приемы. Это отдельный вид искусства. Журнал «Голливуд репортер» в своих ежедневных обзорах даже выставляет им оценки в двух мартини, в трех, в пяти... Почитаешь - впору лопнуть от зависти к счастливцам. Как-то я пришел, пожевал тарталетки с паштетом, сырых шампиньонов отведал и крутых яиц. Почитал на другое утро в газетах - оказывается, был на потрясающем ланче в южнобразильском стиле и ценою в четыре мартини.

Воистину Канн делают журналисты. Они создают Великую Легенду, которая возбуждает толпу и гонит ее к кассе. Не фильм, а именно легенда помнится десятилетиями. Поэтому здесь вам непременно расскажут, что именно на вилле Ла Коломб познакомились и полюбили друг друга Ив Монтан и Симона Синьоре. И что именно на вечеринке по случаю победы фильма Эмиля Кустурицы «Подполье» в 95-м вспыхнула самая грандиозная в Канне потасовка между горячими боснийцами и командой знаменитого режиссера - пришлось звать полицию, а гостя Джонни Деппа от избиений спасли только охранники.

Тщательней цыплячьих крылышек обсасываются маленькие скандалы, случающиеся на шикарных приемах, - от стриптизов в фонтанах с водой до вечных очередей в туалет - у людей несварение желудка, а кабинки постоянно заняты любовью и наркотиками!

На долю публики остаются зрелища попроще: демократический театр набережной Круазетт, где нон-стопом работают бродячие музыканты, клоуны и кукольники. И есть еще живые статуи. Попробуйте постоять неподвижно на солнцепеке от восхода до заката в облитом золотой краской сюртуке и густо загримированным под бронзу с патиной - и вы поймете, что это самый трудный хлеб из всех здесь возможных.

Время от времени толпы развлекают набеги старлеток, охотно дающих себя фотографировать всем желающим. И отблески проходящего где-то в окрестностях Канна фестиваля порнокино «Хот д’Ор» - шоколадные от загара красотки с осиной талией и пневматическим бюстом потрясают зевак объемами и приятной раскованностью. Порноиндустрия процветает: только в Франции и только за прошлый год сделано две тысячи «картин для взрослых», а в США - восемь тысяч - по 20 с лишним в день! За каждый фильм порнозвезда получает от 800 до 1,500 долларов.

Все эти разнокалиберные элементы каннского ритуала - протуберанцы главного светила, кинорынка. Здесь идет неустанная охота за фильмами. Часто она начинается задолго до того, как снят первый кадр. Работает нюх: здесь пахнет деньгами. Это всегда риск, можно ошибиться. Но если промедлишь - обойдут конкуренты, и потом покупать хитовый фильм придется уже у них, и втридорога. Нервная работа.

У стендов кинорынка идут деловые встречи. Они тоже начинаются задолго до Канна - расписание напряженное. И только у российских стендов обычно приятная расслабленность. На мониторах «Экспортфильма» идут кинобалеты, на мониторах студии имени Горького кого-то непрерывно душат и режут. Но никто не обращает внимания - так серьезное дело не делают. Кинорынок - не рынок, где «все товары разложу». Это в первую очередь связи и репутация. Ни того, ни другого у российского кино сегодня нет. Нет и коммерческой интуиции. В мире давно поняли, что на резне и чернухе денег не сделаешь, а в Москве все крутят старую пластинку.

52-й Каннский фестиваль на старте. Кроме 23 фильмов конкурса, ожидается много занятного. Будут чествовать Фэй Доноуэй, которая станет хозяйкой особой программы «Фильмы любви». Откроется фотовыставка, посвященная Стенли Кубрику. Ждут приезда Элизабет Тейлор, Сюзан Сарандон, Питера Фонды, Джона Малковича, Матта Дамона, Бена Аффлека, Криса Кристофферсона, Жерара Депардье, Изабель Юппер, Виктории Абриль, Жанны Моро, Пенелопы Круз...