- Кто я? Обыкновенный врач. Бывший советский, а теперь вот канадский.

- И какой закваски?

- Столичной, я закончил 1-й Московский медицинский институт тринадцать лет назад, работал в 36-й городской больнице, которая была по сути дела травматологическим центром. Став хирургом-травматологом, вдобавок занимался и восстановительным лечением больных.

- 13 лет – стаж для тридцатипятилетнего молодого человека довольно солидный. Кстати, как Вы относитесь к этому «несчастливому» числу? Ведь наше с Вами интервью выйдет 13 мая...

- К этой цифре отношусь, как большинство людей, верящих в приметы. Но это совсем не значит, что тринадцатого я не веду прием больных... И вообще, теперь, наверное, можно будет считать ее для меня счастливой.

- Скажите, Андрей, что привлекло Вас в трудной, но очень нужной профессии медика? Это у вас фамильное?

- Что привлекло? Наверное, присущая медицине комбинация искусства и науки. А еще простор для разносторонней деятельности, желание познать неизведанное, работать с людьми и для людей. В семье – я единственный эскулап. Мама у меня – инженерный график, папа – геолог, люди от медицины далекие. Тем не менее, мое намерение стать врачом они горячо поддержали, и я им благодарен за это.

- Но профессия врача – едва ли не самая ответственная. И нет у него права на ошибку. Как у минера...

- Ответственность – составная часть специальности. К ней надо относиться серьезно и не бояться брать ее на себя.

- Вот Вы теперь семейный врач, Family Physician, как здесь говорят. Не жалеете, что отошли от травматологии, хирургии?

- Честно сказать, Геннадий, жалею и очень. Но в Канаде пришлось переквалифицироваться. Я прекрасно отдавал себе отчет в том, что любимая мной ортопедия – узкая специальность, чрезвычайно дефицитная даже для лучших американских выпускников мединститутов, и что количество мест в резидентурах США минимальное, а в Канаде вообще отсутствует.Так что для нашего брата, иммигранта, - это проблема проблем. Я знаю в Северной Америке только двоих наших российских травматологов, «подтвердивших» свою специализацию.

- Но нет худа без добра. Семейный доктор, мне кажется, тоже очень нужная и ответственная специальность?

- Безусловно. И я убедился в этом за годы успешной работы в Nova Scotia.

- Так что у Вас приличный канадский expirience?

- Наверное. И он дал мне возможность полюбить и эту специальность, при которой ты относишься к больному, как к единой системе. Для советского врача это принципиально новый подход.

- А разве участковый врач – это не тот же Family Physician?

- Вовсе нет. Участковый врач – терапевт и только, и психиатрия или педиатрия для него - специальности недоступные. Кроме того, в России лечат болезни, а не больных, хотя квалификация российских врачей остается очень высокой и это несмотря на мизерные зарплаты и отсутствие совершенного медицинского оборудования.

- И тем не менее, многие считают, что и здесь, в Канаде, иной раз за болезнью не видят человека...

- Все, конечно, зависит от конкретного врача, но преимущество канадской системы здравоохранения как раз заключается в том, что Ваш первый контакт начинается с семейного доктора, который в дальнейшем должен узнать о состоянии Вашего здоровья практически все. Лечение больного в США и Канаде – это, если хотите, своеобразное совместное предриятие – врача и пациента, где первый может играть разную роль – от советника до лидера.

- И что, «советнику и лидеру» достаточно пятнадцати минут, отведенных на прием больного?

- Кто сказал, что именно это норма? Может быть гораздо больше времени, если конкретная ситуация требует того.

- Но согласитесь, ведь нередко врача мало интересует история болезни больного, особенно в его интерпретации...

- Лечить пациента, не зная его истории, значит потерять первооснову и взаимное доверие. Неплохо, как мне кажется, дать ему возможность высказаться, это тоже своего рода лечение. Семейная медицина в Северной Америке все время совершенствуется и становится одной из самых популярных специальностей.

- И все же, это достаточно трудоемкая и рутинная работа: сколько людей, столько характеров. И всем надо угодить, всем! Потому что все это – больные люди...

- В обязанности семейного врача входит помощь больному и забота о его физическом и душевном комфорте. Но это вовсе не означает, что мы должны, как вы говорите, «угождать» ему. Особенно в тех случаях, когда такой больной приходит с готовым, им самим поставленным диагнозом и требованием выписать рекомендованное кем-то лекарство или даже назначить обследование. Если пойти у него на поводу, то можно просто впустую потратить время, а то и вовсе навредить.

- В таких случаях Вам приходится применять свои познания в психотерапии?

- Больные не любят этого слова. Я бы сказал «в обучении, тренинге», которые обязательно приведут к доверию между врачом и пациентом. Слово – сильное лекарство...

- Доброе, умное слово, – конечно, замечательно. Но порой этого мало. Вот, к примеру, приезжает по срочному вызовe ambulance, которую, как правило, обслуживают отличные, прекрасно подготовленные ребята. В считанные минуты доставляет тебя в госпиталь «скорая», завывая сиренами и «рассталкивая» автомобили, и все вокруг понимают: человек нуждается в экстренной помощи. А в самом госпитале, в emergency, больной ждет, как минимум пару часов, пока им займется врач...

- На это есть причины. Во-первых, к больному сразу подходит медсестра, профессионализм которой достаточно высок. Она в состоянии квалифицированно определить срочность помощи, в которой нуждается больной. И если его жизни угрожает серьезная опасность, то не один врач, а все, кто в тот момент дежурит в госпитале, немедленно придут к больному. А во-вторых, наплыв пациентов бывает иногда настолько интенсивным, что создает для обслуживающего медперсонала серьезные проблемы. Я сам работал в emergency и знаю не понаслышке, что это такое, когда ambulance доставляют одного больного за другим, создавая для госпиталя неимоверные нагрузки. К тому же, пусть простят меня больные, некоторые злоупотребляют вызовом «скорой», когда можно ограничиться визитом к семейному врачу...

- который, как правило, в субботу и воскресенье не работает...

- Почему, многие приходят в свои офисы и в выходные дни, а некоторые, как я, например, дают свой пейджер на тот случай, если понадобится их помощь.

- Как Вы, Андрей, относитесь к такому расхожему мнению, что врач не может отдавать всего себя больному? Одного сердца действительно на всех не хватит...

- Это на самом деле серьезная проблема. Мы, врачи, не можем оставаться равнодушными и часто подвергаемся стрессам, что, естественно, нам здоровья не прибавляет. И тем не менее: если наша работа – источник новой жизненной энергии, то забота о больном – своеобразный элексир жизни. Я еще раз хочу подчеркнуть: американо-канадская концепция медицины как раз и заключается в том, что наше призвание – не просто лечить больного, а быть его и учителем, и советчиком, а если, не дай Бог, мы окажемся бессильными отвратить непоправимое, то и священником...

- Печально, конечно, когда врач в бессилии опускает руки. Еще печальнее, на мой взгляд, когда он, желая прекратить неимоверные страдания обреченного больного и с его согласия, вводит ему смертельную дозу лекарства. Громкое дело Джека Кеворкяна вызвало бурю противоречивых мнений по поводу этой сложной морально-этической проблемы. Кстати, как Вы относитесь к ней?

- Я уверен, что только Бог, дающий человеку жизнь, вправе отнять ее у него! Задача врача – использовать самый последний шанс, чтобы продлить жизнь человека.

- Но давайте не будем о грустном. Тем более, что за время нашей беседы я убедился в том, что Вы – неисправимый оптимист.

- Такую уверенность я и стараюсь передать своим пациентам, которые, надеюсь, обязательно постараются помочь мне и быть здоровыми.