КАК СВЕСТИ ПАЦИЕНТА С УМА
(заметки о разговорной терапии)

- Есть что-нибудь новое по иммиграции? - спрашивает Ева.

- Не будем об этом, - взрываюсь.

- Так с вами связались? Назначили интервью? - давит консультант.

- Я в ужасе жду почтальона, но надеюсь на лучшее.

- Приготовьтесь к отказу. Ты, Луси, должна заранее выбрать страну, куда взять маму.

- Я канадская гражданка, куда мне ехать? США и Европа не примут. В Мексику ехать, работать в ночных клубах?

- Пойди в мексиканское посольство и скажи, что хочешь жить там.

- Да я не доеду до аэропорта из-за боли!

- Ты учишь испанский? Я же тебе говорила...

- Я не собираюсь жить в Мексике. Я слишком больна, чтобы исполнять стриптиз.

- А ты сможешь? Умеешь танцевать?

- Когда-то я выиграла конкурс бальных танцев в Калгари...

- Луси! Ты должна заранее спланировать и взять мать с собой!

- Может, лучше мне в Аргентину? - спрашиваю с сарказмом. - Вот только не знаю как там живут.

- Там живут как в Италии и Испании. Такие же мужики. Иди немедленно в аргентинское посольство!

- Но я на инвалидности.

- Ты? А что случилось?

- Нервный срыв после смерти мужа. Но я не хочу вспоминать, вам же доктор К. объяснил, что не нужно мне напоминать...

- Так как умер муж? Расскажи подробнее что привело к срыву. И еще ты не рассказала о своем детстве и не ответила будет ли интервью по поводу иммиграции.

Ева явно не заглянула в мое досье. Я молчу, пока она ищет в справочнике адреса посольств. Но не находит. Я в ярости и даю ей долгожданный бой.

- Я же сказала - я канадская гражданка. Мой покойный муж тоже был гражданином Канады, здесь его могила. Канада приняла массу иммигрантов из стран третьего мира, с большими семьями, дала многим вэлфер, пока мы работали, а европейцы даже не могут воссоединиться с близкими родственниками. И теперь вы гоните канадку, больную и вдову, из ее дома? Это поддержка?

- Так в какую страну ты решила эмигрировать? - словно очнулась Ева. Она потянулась, откинулась на спинку стула, раздвинула колени, сверкнув дырами на колготках.

- Я обсужу все с доктором К., - говорю я.

- С ним покончено, ушел. - Она сделала жест, будто выбросила мусор в окно. - Я вместо него, Луси. Ты что, не слышала о реформе госпиталей? Так ты берешь «прозак» и пишешь дневник?

- Ах, да. Я и забыла. Провалы в памяти от «прозака», - отвечаю, застегивая куртку. - Мама в депрессии и не следит за мной, не выводит на прогулку. Я только знаю, что на улице холодно.

- А в Аргентине тепло. Ты должна пойти... - слышу, выходя из кабинета. Едва сдерживаюсь, чтобы не послать Еву в более отдаленные края.

Я не сошла с ума, а только попала в приемный покой соседнего госпиталя. Диагноз: кризис. Врачи советуют немедленно прервать терапию и звонят доктору К. Мне повезло быстро к нему попасть. Не в силах говорить, протягиваю вышеприведенные заметки.

- Спасибо, что вы подали начальству благодарность за мою работу. Тронут.

Он просматривает заметки, бледнеет, отводит глаза и роняет:

- У вас...э-э-э...неправильное мышление и развивается паранойя.

Я плачу. Неужели я неправильно мыслю? Если так, почему он не отверг мою благодарность?

- До начала терапии с Евой вы считали, что мне не нужны психиатры, таблетки, только поддержка. Кризис вызван Евой. Я не подопытный кролик. Она подменяет врачей, вас.

- В ходе терапии случаются обострения. Я найду вам молодого джентльмена, с которым у вас будет больше взаимопонимания. Да, Ева права, вам нужны таблетки. Но я ухожу, я не могу вас видеть.

- Но вы же обещали вести меня еще два года! - рыдаю. - Почему вы изменили планы, не поговорив со мной? Разве Ева - босс? Я могу вам многое рассказать о нарушении закона в этой клинике. Мое досье гуляет вне отдела, документы из него исчезли.

Врач бледнеет. «Вы очень честный человек. Я расследую...».

Не могу поверить. Он был благороден и смел. Идет какая-то грязная игра.

В новом госпитале мне не дают ни врача, ни консультанта, мою жалобу находят необоснованной после заключения моего доктора. Ева успешно переживает эпоху увольнений, объяснив администрации, что спасла меня от преступной халатности своего начальника. Ей верят и позволяют лечить других ранимых пациентов. Пока я в кризисе, не один госпиталь не берется за терапию, все указывают на моего психиатра. а он...указывает, что организовал мне терапию в отделе Евы.

Мое досье закрыто. Эти заметки - попытка самолечения. Говорят, высказать что на душе - наполовину исцелиться. Если, конечно, говорить не Еве. Подавать в суд на госпиталь - бесполезно, его консультанты никому не подотчетны. Потеря денег и сил - вот что такое суд с госпиталем. А у кого есть силы, после такой терапии?

Уплывают с севера на юг,

Я застрял среди житейских сложностей,

Неуклюжий, как большой утюг.

Трудно сделать несколько шагов,

Не попав в тугую паутину,

Здесь друзья похожи на врагов,

Боже упаси подставить спину.

Я живу, чужой среди чужих,

С навсегда просроченным билетом.

Я себе твержу: «Держись, мужик!

Все не так уж плохо в мире этом».

Как обрывки праздничных посланий

Из далекой жизни неземной,

Облака несбывшихся желаний

Я живу, словно сплю

В зачарованном сне,

Все, что в жизни люблю,

Все застыло во мне.

Как-то сразу подкралась

Полоса неудач,

Все на части порвалось,

И хоть смейся, хоть плачь.

Злые письма пишу,

Но не шлю их пока,

Я надеждой дышу

От звонка до звонка.

Я вестей ожидаю,

Как в тюрьме передач,

В одиночке страдаю,

Хоть засмейся, хоть плачь.

Жизнь мне раны наносит,

Как суровая сталь,

Время горечь уносит,

Но не лечит печаль.

Где-то ждет впереди

Равнодушный палач,

Что-то рвется в груди,

То ли смех, то ли плач...

Я давно перестал

Верить в ложь обещаний,

Я безмерно устал

От смертей и прощаний.

Протрубит скоро мне

Поднебесный трубач,

И замрут в тишине,

Опять на глазах развалилась страна,

Вторично за это столетие.

Россия! Ты мне издалека видна,

Мне больно твое лихолетие.

Мне тягостно видеть в слезах и крови

Страну на колени упавшую,

Страну без надежды, добра и любви,

Извечно бездушьем страдавшую.

Опять и опять, я как бабочка бьюсь

О стены твоей многоликости.

Тебя я люблю, но безумно боюсь

Твоей необузданной дикости.