СТРАШЕН ВЕЛФЕР, КОГДА ЕГО ТАК МАЛЮЮТ

Если государство создало систему тюрем, почему многие считают, что сидеть там приличному человеку позорно?
Прочитал я статью Олега Кремянского “Не так страшен “велфер”, как его малюют” и пахнуло на меня до боли знакомым, но, слава Богу, почти забытым совдеповским стилем. Хотя в Канаде я недавно – всего каких-то шестнадцать лет, - все же надеялся, что хоть мои дети поживут без совкового журнализма, когда пишут то, что на тот момент устраивает пишущих. Но, видать, не судьба…
Величайший аферист от политики Пьер Трюдо под девизом Нерона “после меня хоть потоп” и со стандартными обещаниями “светлого завтра” заработал себе кресло премьера, которое позволило ему и его семье приумножить свои и без того немалые капиталы. С его легкой руки Канада обзавелась велфером, кучей социальных программ, “бесплатной” медициной и… колоссальнейшим долгом. Сегодня с каждого заплаченного налогоплательщиком доллара около 60 центов уходит на погашение процентов по этому самому долгу.
Надо признать, что в основе создания велфера лежали вполне благородные цели. Пособие по бедности предполагало обеспечить людей, которые еще не достигли пенсионного возраста и которые по этой же причине не могли трудоустроиться. Велфер гарантировал достойную жизнь нетрудоспособным и матерям-одиночкам. При этом он создавал колосальный бюрократический аппарат, который надежно обеспечивал себя пожизненным хорошим куском телятины со стола налогоплательщика. Намерения были благими, но, как сказал Борис Пастернак, "все декреты девственны только в мозгу их авторов ”. Круг людей, имеющих право на велфер, рос в геометрической прогрессии. Его стали получать дети, ушедшие из дома из-за того, что родители не одобряют их образа жизни, сезонные рабочие, не успевающие за контрактный срок заработать пособие по безработице, ну и, конечно, беженцы из неблагополучных стран.
Последняя группа превратила Канаду в конце восьмидесятых-начале девяностых в страну “халявных”, извините, отпусков. Вот к вам приезжает родственник, который тут же отправляется сдаваться в immigration, где ему молниеносно оформляют велфер. Разбор дела о беженстве идет своим чередом, то есть медленно, а родственник, пожив под кровом дома близких с полгода, и нагруженый электроникой и шмотьем, отбывает в совдепию перестраивать то, что и строить не начинали, а его место занимает следующий. При этом гостеприимная родня далеко не всегда знает, что кровинушка сидит на велфере и удивляется: откуда у тети, дяди, племянника такие деньги?
Почти три года потребовалось канадским властям, чтобы разобраться в этом деле и начать отбирать у “беженцев” паспорта и обратные билеты. Но и те, кто оставался надолго и всерьез, далеко не всегда довольствовались тем, что дают. В начале тех же девяностых страна была потрясена тем, что канадский велфер, оказывается, оплачивал оружие, из которого стреляли… в канадских солдат, пытавшихся прекратить гражданскую войну в Сомали. Три жены и около двадцати детей главаря оппозиции и их сторонники, жившие, если мне не изменяет память, в Гамильтоне, и пользуясь тем, что конторы, выдающие велфер, не связаны между собой, получали пособие одновременно во всех районах города и даже в Торонто. На полученные таким образом деньги приобреталось оружие, которое и отправлялось в Сомали. Сумма, фигурировавшая в том деле, была весьма внушительна. Этот метод аферы существует до сих пор. Правда, на уровне не районов, а провинций. Потому что в них офисы теперь связаны между собой, а вот межпровинциального контакта нет до сих пор.
Матери-одиночки – тоже неплохо. Отработанные в совдепии фиктивные разводы для получения квартир отработаны и здесь, в Канаде, и используются “жертвами перестройки” не менее эффективно, чем в былые времена в Могилеве, Крыжополе или Москве. Только два года назад за это взялся Майк Харрис – за это честь ему и хвала. С независимыми (за казеный счет) малолетками тоже получилась неувязка. Детишки получают велфер друг на друга и используют его, к сожалению, не на конфеты. Сын моих знакомых пристрастился к наркотикам, и родители тут же лишили его карманных денег. Но это не помогло, он продолжал колоться, хотя трудно было понять, откуда он берет деньги. Только через год во время тяжелого отравления наркотиками сынок признался, что уже почти два года получает велфер на… адрес своего друга.
Теперь я хочу вернуться к вашей статье, г-н Кремянский. Хотя Вы по существу вопрос воровства не отрицаете, тем не менее замечаете, что содеяное должно быть прощено – ибо все это от безыходности, да и цель кристально чиста. Только я вот безысходности не вижу. К тому же и намерения при этом весьма прозаичны – на “халяву” прокатиться.
С начала девяностых совдеповские власти открыли границу, и начался выезд на ПМЖ. Раздевание догола и рентген на таможне отошли в мир преданий старины глубокой. Появилась легальная возможность провезти годами накопленное. И его повезли. Да, если не работать, все привезенное “растает” быстро. Но кто, позвольте спросить, запрещает работать? Ах, работа грязна? И заработок не тот? Ну, так в общем, никто и не обещал, что будет вольготно и беззаботно. Более того: ведь никто и не приглашал! Понимаю, нет английского, но есть диплом, правда, не тот. Но я не виноват в том, что Вы в школе английский не учили. А, в школе был французский… Какое совпадение, у меня тоже, но Канады-то в этом какая вина?! А, может быть, не в этом дело? Может, логика проста: если есть “халява”, то почему она не моя? Вы задаете вопрос, что в этом плохого? Отвечу: ничего плохого в этом для человека с моралью строителя коммунизма нет.
Да, у ваших знакомых попросили справку с места работы и вовсе не потому, что не поверили, что люди добровольно с велфера ушли, а потому, что нередки случаи, когда просидевший на этом самом велфере “бедняк” сходил с него, дабы принять на себя руководство только что пиобретенным за пару сотен тысяч долларов собственным бизнесом. А почему, собственно, нет, господа? Ведь “халява” же! Вот совсем недавно в телевизионных новостях сообщили, что в Америке задержали две очень состоятельные семьи из России, которые получали местный велфер (7-ю программу), и это при том, что в Штатах контроль над такими пособиями значительно строже, чем в Канаде. Но не торопитесь беспокоиться за этих “бедненьких”. В защитники они себе наняли мистера Шапиро. Да, да, самого баснословно дорогого адвоката Шапиро, который защищал женоубийцу Симпсона!
Годами сидят на велфере переквалифицирующиеся, демонстрируя друзьям и знакомым выученные фолианты, дипломы с отличием. И сокрушаются, что нигде их не берут, хоть они и прошли десятки интервью. Можно их пожалеть, а можно и себя вспомнить в этом положении. Это когда на интервью шел, как в последний бой, ибо за спиной - семья, а не тепленький “халявный” велфер. И работодатель чувствует это, знает: возмешь такого, не пожалеешь - будет пахать день, а книги учить по ночам. Ибо нет у него альтернативы, он пришел работать.
Пишу это на основании собственного опыта, ибо за годы жизни в Канаде был и нанимаемым, и нанимателем.Я знал сотни семей, получавших велфер, но только для единиц это была временная мера. Остальные же становились рабами, а вернее сказать, “халявщиками”. Но в тоже время есть довольно большой процент людей, для которых велфер - единственная возможность существовать, но рядом с ними…
Каков же выход? Как сделать так, чтобы велфер получали действительно те, кто в этом остро нуждается? Есть ответ и на этот вопрос: передать функции распределителей велфера из государственных рук в ведение общин, где, надо надеяться, будут неформально подходить к каждому конкретному делу и не видеть перед собой только номер файла. Но сделав это, политики в один момент лишатся козыря на выборах, да и государство должно будет переквалифицировать тысячи социальных работников, которые за многие годы привыкли к комфорту и к тому самому хорошему куску телятины. Вот поэтому все и возвращается на круги своя. И смеется “халявщик” над рабочим человеком, который в конце недели не досчитывается до 57% своего заработка, которые он обязан отдать в качестве налога!
В Канаде есть прекрасное выражение: “Меня не волнует, кем ты работаешь до тех пор, пока ты сам платишь за свой кофе”. Велферу я плачу за кофе и поэтому имею право высказать к этому свое отношение.

Александр Басевич, Торонто