Первое русское нашествие на Лазурный берег случилось полтора века назад. Отважным колумбом стала сама императрица Александра Федоровна. Шел 1856 год.России нужна была база для военно-морского флота на Средиземноморье. Английская королева Виктория забредет сюда только через сорок лет.
Базу выбрали в бухте Вийефранш. Купцы-негоцианты и морские офицеры веселой толпой хлынули на набережные Ниццы. За ними степенно следовали отпрыски древних российских родов. И когда Александра Федоровна торжественно разрезала ленточку, открывая Бульвар императрицы, красотами города наслаждалось уже более 400 русских семей.
С той поры бурная светская жизнь Ниццы обрела типично русскую непредсказуемость и размах. Русские выбирали самые престижные районы города и устраивались с невероятной роскошью. Князь Черкасский, к примеру, любил, чтобы каждое утро в саду его встречал новый цветочный узор на клумбах. Он нанял 48 садовников, задачей которых было по ночам полностью менять насаждения. Резиденция барона фон Дервиса «Шато де Валроз» славилась розарием, где трудились сто садовников. Но еще больше, чем цветы, барон любил музыку - он заказал вывезенному из России архитектору Макарову театр на 500 зрителей. 70 музыкантов и «хор» из восьми певцов выступали здесь исключительно для барона, его супруги, двух его детей и челяди.
Выходец из Прибалтики, фон Дервис за короткий срок сделал в России баснословное состояние, заработав на строительстве императорских железных дорог. Его ежедневный доход составлял 64 тысячи золотых франков и, по идее, мог открыть ему в российском обществе все двери. Но не тут-то было. Состояния в кругу русских аристократов наживались веками, передавались из поколения в поколение, а тут вчерашний нищий, выскочка, парвеню. В высший свет барона не пустили. И он об этом помнил до конца своих дней. И ждал часа, когда можно будет взять реванш. Вскоре его брат был назначен в России членом императорского совета, и общество стало искать дружбы барона. Но он теперь излучал ледяную учтивость, из-за чего злые языки прозвали его Железной Маской.
Барон впал в мизантропию, и гостями занималась его супруга. На концерты в ее «придворном театре» приглашалось все высшее общество Ниццы, эти концерты и приемы славились на всем побережье. Места были платными, прибыль шла на развитие города и на помощь жителям. Барон был нелюдим, но щедр — однажды предоставил Ницце 60 тысяч золотых франков на благотворительные цели. Огромная сумма, хоть для него это и был всего лишь ежедневный доход.
В 1877 году прогремел устроенный Дервисами знаменитый благотворительный бал. К тому времени слава их домашнего оркестра была столь велика (знатоки приравнивали его к оркестру Парижской консерватории), что билеты на бал, несмотря на непомерные цены, нельзя было достать уже за два месяца.
Но вскоре пришла телеграмма из Бонна: шестнадцатилетняя дочь барона Вера была при смерти. Барон бросился в Германию, но успел только принять ее последний вздох. И умер от горя по пути обратно во Францию. Балы прекратились. Разъехался оркестр, лошади были проданы, садовники уволены, розы увяли. Осталась легенда о нелюдиме из далекой России, взбудоражившем все французское побережье времен Belle Epoque.

Казалось, русские все время проводили на приемах, балах и в театрах, они по-крупному играли в карты, в рулетку и предавались бесконечным интрижкам. Именно любовь окружила романтическим ореолом образ Марии Башкирцевой. Она приехала в Ниццу лечиться от туберкулеза. Было ей всего 12 лет, когда она вместе с богатой теткой поселилась на вилле «Романов». Романы начались немедленно: она влюблялась поочередно в герцога Гамильтона, в Пиетро Антонелли, в Поля де Кассаньяна, в художника Бастьена Лепажа, она писала пылкие письма своему кумиру Ги Де Мопассану. Сохранился ее дневник, отредактированный для потомков другом семьи Андре Терье. Мария прожила на свете всего 23 года, но город до сих пор с нежностью вспоминает вечно влюбленную девушку…
В комплекс «русской романтической натуры» непременно входила любовь к изящным искусствам. Разными талантами обладала та же Мария Башкирцева, равно владеющая и пером литератора, и кистью живописца. Странной любовью к музыке прославился князь Апраксин. Вечно страдая от жестоких приступов меланхолии, он держал при себе несколько хороших скрипачей, которые должны были услаждать его слух в любое время дня и ночи. Музыка приводила его в совершенно самоубийственное расположение духа. Слуга стоял за его креслом и в критическую минуту должен был помешать его сиятельству пустить себе пулю в висок. Зато редкие минуты просветления князь скрашивал дорогим французским коньяком, смешанным с фиалковым ликером, и мог потребить этого коктейля по семь стаканов кряду.
Одной из самых гостеприимных хозяек Ниццы слыла великая княгиня Елена. Мучаясь от подагры, она взяла за правило, перед тем, как окунуться в водоворот светской жизни, непременно поплавать сначала в ледяном зимнем море. Экзотические привычки княгини дали жизнь новым легендам — о своеобразии аристократических развлечений московской знати, традиции которой так живописно показал в своей новой картине Никита Михалков и удачно продолжил, уже в конце ХХ века, нынешний мэр Москвы.
Но самой знаменитой из легенд, связанных с жизнью русской аристократии на Лазурном берегу, несомненно была история «княгини Кати».
Княжна Долгорукова блистала умом и красотой, и славилась независимым нравом. Царь Александр II влюбился в нее по самые уши. После смерти императрицы Марии Александровны эта связь превратилась в морганатический брак. Вообще, императрицу и при жизни не слишком удивляла ветреность супруга — венценосные особы привыкли к тому, что брак по принципу «положение обязывает» не обязывает к верности. Более того, сила чувства, воспылавшего на ее глазах, так тронула сердце императрицы, что перед смертью она… благословила троих детей, рожденных Катей от царя.
Роль прекрасной Кати в русской истории значительна. Утверждают, что именно она убедила царя отменить крепостное право, да и другие либеральные шаги были предприняты императором, как говорят, по ее совету. Однако в 1881 году Александр II был убит, на смену пришел Александр III, который немедленно дал понять княгине Юрьевской — таков был пожалованный ей титул, — что гнилому либерализму пришел конец. Двор стал к Кате крайне недоброжелателен, и она переехала в Ниццу, купила роскошную виллу «Сент-Анн», переименовала ее, в честь святого-покровителя династии Романовых, в виллу «Георгий» и стала там жить, сторонясь соотечественников. В 1911 году она дала свой последний грандиозный прием по случаю пятидесятилетия реформ в России.

Княгиню Суворову называли безумной княгиней. Она была азартна и ночи напролет проводила в казино, проигрывая бешеные деньги. С ее именем здесь связывают одну симпатичную традицию, для Запада крайне экзотичную — пить шампанское из дамской туфли. Проиграв очередное состояние, усталая княгиня пошла отдохнуть. Она сняла туфли и отшвырнула их. Упали они к ногам некоей мадемуазель Онорин, субретки из театра «Пале-Рояль». Актриса наполнила башмачок шампанским и предложила тост за хозяйку дома. Гости сняли по туфле и откушали из них «Вдову Клико».
Выдумка субретки Онорин воспламенила фантазию голливудских режиссеров, и в дальнейшем многие русские герои американских фильмов пили шампанское исключительно из собственной обуви.
Ниццу посещал Герцен, здесь установлен бронзовый памятник ему. Наведывался сюда и Ленин, который в борьбе за то, чтобы запереть соотечественников в России, объездил всю Европу. Ленину Ницца понравилась.
Сейчас на скамейках греются на солнце совсем московские старушки, местная русская колония уже в 30-е годы насчитывала пять с половиной тысяч человек.

Второе русское нашествие случилось на пороге 90-х. Прежней гордой поступи уже не было — вторгались робко, не зная, как всем этим невероятным пользоваться. Коллега-журналист рассказал мне замечательную историю о новом русском, который приехал с чемоданом денег, но без знания какого-либо языка, включая русский. Снял номер в шикарном каннском «Карлтоне», где, он слышал, останавливаются кинозвезды, и довольно долго сидел в номере, не зная, как заказать еду. Пока его не спас тот самый мой коллега, случайно проходивший по коридору. Через неделю он уже знал, что самая изысканная пища бывает не только в «Макдональдсе», поражал официантов неземными чаевыми и уже приглядывался к устрицам.
Когда красный флаг над Кремлем сменил триколор, русские нувориши стали скупать престижные дома и земельные угодья в дорогих кварталах Ниццы. Тогда мы и познакомились с рыжим Виктором с Молдаванки. Он был чрезвычайно доволен собой: только что подарил супруге виллу. До того молодожены проводили свой медовый год в отеле «Негреско», где останавливались королева Елизавета, Рокфеллер, император Хирохито…Поймав однажды в ресторане недоуменные взгляды, Виктор мгновенно сменил парадные сине-желтые штаны «Адидас», в которых дома ходил слушать концерт Алены Апиной, на костюм от Бонуччи, от него теперь пахло баснословно дорогим одеколоном, и он давал самые большие чаевые. Аристократ в первом поколении…
Потом местные бизнесмены с тревогой отметили спад русского присутствия в Ницце. Официанты шикарных ресторанов спешно изучали русский язык, но требовался он все реже. По телевизору говорили о кризисе в России, о массовых разорениях вчерашних богачей, об исчезновении «среднего класса». Лазурный берег не стал ждать милостей от природы. Он сам сделал новый шаг к тому, чтобы третье русское вторжение стало реальностью. В феврале были приглашены журналисты из России, им показали красоты французского Средиземноморья. Предполагается, что журналисты продегустируют и скажут миллионам русских: пора ехать в Ниццу.
Да, город впечатляет! Ницца встречает — в феврале! — жарким солнцем, чистыми ровными тротуарами, по утрам вдоль набережной бегают люди в трусиках, а днем сидят в рубашоночках, хорошенькие такие, едят лобстеров в открытых кафе.
И еще в феврале в Ницце карнавал! Один из трех крупнейших в мире: Квебек, Рио, Ницца. Очень старый — родился в 1294-м, когда сюда приехал герцог Анжуйский. Начались балы, фейерверки, представления, все это как пожар охватило город, плясали ремесленники и рыбаки. Церковь была крайне недовольна: язычество! В принципе это та же масленница, с торжественным сожжением огромного Короля карнавала и с последующим Великим Постом. Только — масленница южная, знойная, чувственная. Я побывал на карнавале и не знаю ничего, что могло бы сравниться с этим грандиозным действом!