- Доктор Розен, я вижу Ваши дипломы: Вы пять лет подряд - лучший доктор Америки!

- Ну как Вам сказать… Кажется, да: мое имя указано в списке лучших, это правда, а так ли это на самом деле, не знаю…

- Но Вы еще вдобавок и ученый?

- Да, профессор общей хирургии медицинского факультета Торонтского университета.

- Понимаю, что вопрос несколько праздный, но, доктор, сколько Вы сделали операций за свою жизнь?

- Я никогда их не считал. Дайте прикинуть… Тысячи? Должно быть, тысячи… Впрочем, можно посчитать: примерно 300 в год, а я оперирую уже 30 лет - значит, около 9 тысяч. Много? Наверное, немало.

- А чему Вы больше отдаете предпочтение - преподаванию или практике?

- Видите ли, нередко, когда я оперирую, мои студенты находятся рядом со мной и… учатся. В таких случаях лекционная работа удачно сочетается с практическими занятиями, и это, на мой взгляд, - наиболее эффективно.

- Я не могу удержаться, чтобы не спросить традиционное: как и почему Вы стали врачом?

- Как я стал врачом? Это довольно обычная история. Уже в юности мне хотелось заниматься чем-то благородным, иметь профессию, необходимую людям. Кроме того, быть медиком очень интересно, это просто здорово, когда ты буквально каждый день сталкиваешься с чем-то новым, неизведанным, ведь и болезни, и люди, которых ты лечишь, каждый раз дают тебе что-то такое, чего ты раньше не ведал и не испытывал. Конечно, решив стать врачом, я знал, что впереди у меня будет много неизвестного, но в то же время и полезного - для моего ума и опыта. К тому же, это был еще один путь к живому человеческому общению, а это меня всегда привлекало.

- Существует расхожее мнение, что меньше всего на свете живут дирижеры, журналисты и, простите, хирурги, так как все они отдают своей профессии слишком много эмоций, испытывая постоянный стресс. Вы согласны с этим?

- Интересное наблюдение… Я, честно говоря, не думал об этом. Хотя, смотрите, есть много примеров из истории: доктор и одновременно журналист… Ну, если не журналист, то писатель. Антон Чехов, например, или Бенджамин Спок… Чехов, по-моему, хотел оставить свое имя в истории медицины, а получилось - стал великим писателем. А ведь он был очень уважаемым, ответственным и перспективным врачом, писал же, как это по-современному можно сказать, ради хобби. И умер, правда, очень рано. Что это, стресс, эмоции? Кто знает… Это действительно наводит на размышления…

- Доктор Розен, среди иммигрантов превалирует мнение, что канадская медицина – это, прежде всего, весьма высокий уровень диагностики и хирургии. Правильно ли это?

- Что касается хирургии, она действительно, как я считаю, стоит на очень высоком уровне. Но не забывайте о том, что Канада по населению - маленькая страна со сравнительно небольшим количеством медиков. Однако все они, на мой взгляд, стремятся быть лучшими в своей профессии, причем происходит это на фоне постоянного притока новых иммигрантов, среди которых немало квалифицированных врачей, которым, надо признаться, приходится нелегко. Многие добиваются признания их высокой квалификации, и уникальность Канады в этом смысле состоит в том, что здесь можно найти представителей любой медицинской школы мира, в том числе и передовой советской, российской.

- И все же многие новые иммигранты из бывшего СССР жалуются на то, что здесь нет привычного для них так называемого индивидуального подхода к больному, хотя в некоторых случаях, как с Вами, это далеко не так, я уж точно знаю. Я понимаю, что хирург Ирвинг Розен оперирует тысячи пациентов и не может каждому "отдавать свое сердце"…

- Не может, хотя стремление соучаствовать присутствует постоянно. В Вашем случае, мой дорогой, это объяснить просто: меня всегда интересовало то, что происходит сегодня в бывшем Союзе, а Вы, как я понял, весьма информированный в этой области человек, и мне было просто интересно с Вами общаться - не только как с очередным пациентом. Помните, Вы дали мне посмотреть видеокассету о Марке Шагале? Мне это было чрезвычайно любопытно, а теперь вот Вы интересуетесь индивидуальным подходом врача к пациенту здесь, в Канаде…

- … и возможностью установить между ними полное доверие. Не увидев Вас в операционной, я с тревогой спросил: "Где мой доктор Розен?". И Вы тут же появились. Если бы вместо Вас вошел кто-нибудь другой, я, скорее всего, встал бы и ушел…

- Я знал, Геннадий, что Вы слегка волновались перед операцией, это естественно; поэтому мне было необходимо поговорить с Вами и убедить Вас в том, что все будет хорошо. По-моему, в этом нет ничего особенного, это важно как для врача, так и для больного. Мы просто обязаны так поступать. Главное - вселить и в себя, и в пациента уверенность в благополучном исходе операции, какой бы сложной она ни была. И не дай Бог, чтобы больной был в панике. Она может передаться и хирургу…

- Вот Вы, доктор, столько времени проводите в операционной, ежедневно ведете прием, читаете лекции. А как Ваша семья реагирует на то, что Вы так мало времени проводите с ней?

- Честно говоря, у меня такое ощущение, что я как бы забросил ее: жену, троих детей, пятерых внуков. К счастью, как мне известно, они так не думают…

- И при этом Вы не жалеете, что посвятили себя хирургии?

- Никоим образом! Возможно, что-то можно было сделать иначе в прошлом, но в целом - это моя жизнь, которую я себе выбрал и которую не хотел бы прожить по-другому. Это прекрасная жизнь! Как хирург я отлично понимаю, о чем прежде всего беспокоятся пациенты, когда спрашивают: «Доктор, а это не рак?!» И я всегда рад не меньше, чем они сами, если со стопроцентной уверенностью могу сказать: «Не волнуйтесь, ничего подобного у Вас нет». Поверьте, здесь мои искренние эмоции ничуть не менее радостные, чем у моих больных.

- Мне это прекрасно знакомо. Я помню: Вы и со мной праздновали победу… Потому что сознавали: в Ваших руках – здоровье человека, а иногда и жизнь. Наверное, это чувство не покидает Вас никогда?

- Чаще я делаю операции не столь опасные для жизни. Но чувство, о котором Вы спросили, действительно всегда со мной. Я уверен, так думают все хирурги.

- Говорите, не опасные? Но Вы оперируете в области шеи, головы…

- Да, но это не так сложно, как может показаться. Все зависит от органов, пораженных тем или иным недугом. Конечно, риск для жизни иногда бывает совершенно очевидным, но, слава Богу, не всегда.

- Если Вы не против, чуть отвлечемся от серьезного. Есть распространенная шутка: говорят, мужчина - это голова, глава семьи, а жена - шея; куда, мол, захочет эта самая шея, туда и голова повернется… Поскольку наше интервью будет опубликовано в номере, посвященном празднику 8 Марта, каково Ваше отношение к женщинам?

- Я родился и рос во времена, когда женщин не только любили, но и уважали. Однако все же им нелегко было, как бы это сказать, получать равноправные с мужчинами специальности, быть хирургами, например. Однако то, что произошло в последнее время, я считаю замечательным. То, чем занимаются сегодня современные женщины, просто чудесно, с чем я их и поздравляю. Хотя, очевидно, они достигли этого не без помощи нас, прогрессирующих мужчин, не так ли?

- Конечно так! Мы с Евгением согласны на все сто!.. Спасибо Вам, доктор Розен, за интервью, за Ва-шу доброту к людям!

- Спасибо и Вам за внимание! Желаю всем читателям «The Yonge Street Review» - женщинам и мужчинам - крепкого здоровья! И еще напоследок хочу сказать…