НОВЫЙ СКАНДАЛ НА РОССИЙСКОМ ТЕЛЕВИДЕНИИ

Уволен последний из могикан демократической журналистики на РТР

Россия живет под лозунгом «Ни дня без скандала». Новейший разразился 13-14 февраля и связан не меньше, чем с судьбой всего демократического телевидения страны. Отстранен от эфира и уволен руководитель информационной службы телеканала РТР Михаил Пономарев. Официальное объяснение председателя ВГТРК Михаила Швыдкого, как при разводе: «Не сошлись характерами».
Корни конфликта, между тем, более чем принципиальны. Созданная первым президентом России, телекомпания РТР стала первым в стране несоветским телеканалом, провозгласившим свободу информации не на словах, а на деле. РТР по сути символизировала новую Россию и последовательно отстаивала ее интересы. Всем памятны тревожные ночи путча 91-го, когда одни за другим гасли экраны всех телеканалов, и только РТР стояла до последнего, оставаясь в эфире единственным отечественным источником информации, продолжащим дело демократии и оказывающим коммунистическому реваншу реальное сопротивление. Нынешние правители России были во многом обязаны этому каналу сохранением своих позиций.
Дальнейшая судьба телеканала драматична. Не было в России такой властной структуры, которая не пыталась его себе подчинить и сделать управляемым. Чуть ли не ежегодно стали сменяться руководители телекомпании. Был снят со своего поста Олег Попцов, стоявший у истоков РТР и его в сущности создавший. Тот самый Олег Попцов, стараниями и мужеством которого канал и продержался в эфире в трагическую ночь 91-го, когда судьба демократии в России висела на волоске. Многие наблюдатели считают падение Попцова делом рук Александра Коржакова, в ту пору главного телохранителя Ельцина. Телефоны Попцова прослушивались, почта перлюстрировалась.
За Попцовым быстро последовал, продержавшись на посту ровно год, Эдуард Сагалаев. Его сменил еще более управляемый Николай Сванидзе. Наконец, на посту председателя ВГТРК появился Михаил Швыдкой, в прошлом театральный критик, заместитель министра культуры РФ и главный редактор телеканала «Культура».
Вся эта цепочка руководителей отражала последовательное размывание тех принципов работы телеканала, которые были заложены при его основании. Содержательность программ неуклонно падала, уступая место дешевым развлекательным шоу. Ключевые посты на Российском телевидении и радиовещании занимали представители разнообразных «органов», и, по данным, только что опубликованным «Общей газетой», сегодня на самых важных должностях в ВГТРК уже около двух десятков выходцев из спецслужб.
Растеряла свои позиции и некогда самая авторитетная из информационных программ страны «Вести». Когда-то именно «Вести» с их вольным полетом тройки коней на фирменной заставке символизировали свободную тележурналистику новой России. Ведущие программы мгновенно становились всенародными любимцами — Светлана Сорокина, Александр Гурнов, Александр Флярковский. Светлану Сорокину из компании уволили еще при Сванидзе, Гурнов где-то на Западе, Флярковский, поработав собкором «Вестей» в Израиле и потом некоторое время — ведущим, окончательно исчез из эфира.
А теперь уволен и Михаил Пономарев.
В своем обширном интервью радиостанции «Эхо Москвы» он впрямую обвинил руководство телекомпании в политической цензуре и забвении интересов зрителей. По его словам, стало правилом снимать из эфира сюжеты, так или иначе задевавшие интересы то президента, то Думы, а то и Зюганова в те дни, когда КПРФ развивала очередное наступление. Политика канала уподобилась опасливому лавированию в бурном море и менее всего имеет в виду честную и объективную информацию.
Некогда последовательный и принципиальный, канал теперь хочет быть любезен любой из политических сил, он вступает в альянс с самыми одиозными фигурами, наподобие белорусского президента Александра Лукашенко, чье наступление на права человека сделало его парией во всем международном сообществе. Рейтинг канала неуклонно падает, а если учесть постоянные трудности с финансированием и процветающую цензуру, то легко понять, что на РТР осталось крайне мало серьезных профессионалов.
Михаил Пономарев стоял у истоков РТР, его репортажи с передовой линии фронта на Кавказе вышли в эфир в первые же дни столь короткой «боевой молодости» канала. Его уход — сдача «последнего из могикан» демократической журналистики на ВГТРК.
Но Пономарев, который славится своим «неудобным» характером, не собирается сдаваться. «Я ведь практически переселился на телевидение, там больше моих личных вещей, чем дома. Там фото моей дочки, которую я не вижу неделями, там мои книги и моя музыка. Там мой дом, и еще вопрос, кто оттуда должен уйти». Пономарев по сути объявил войну руководству ВГТРК, потребовав его отставки и написав Борису Ельцину письмо с просьбой поинтересоваться судьбой созданного президентом телеканала. Профсоюз информационных служб ВГТРК решительно встал на сторону Михаила Пономарева, требуя его восстановления в должности.
Уход того или иного журналиста, снятие того или иного чиновника сами по себе не повод для тревоги. Тревога, и нешуточная, рождается, когда разрозненные события выстраиваются в совершенно очевидную тенденцию.
Ибо это тенденция реванша.

Вторая попытка сближения России и Белоруссии, возможно, окажется успешнее, чем предпринятая пять лет назад. Тогда страны вплотную подошли к объединению денежных систем, а следовательно, к созданию единого государства, что является целью и нынешних документов, подписанных президентами двух стран в конце прошлого года в Москве.
Однако пятилетие назад грудью на «амбразуру» этого альянса лег тогдашний глава Национального банка Белоруссии Станислав Богданкевич, о чем напомнил в недавнем интервью одной из республиканских газет бывший премьер-министр республики Вячеслав Кебич. Он заявил, что не будь возражения по основополагающему пункту руководителя Нацбанка, который написал его на полях Договора об объединении денежных систем, братский союз состоялся бы намного раньше. Кстати, и название уже было тогда придумано - Россбелия!
Возражений от нынешнего главы Нацбанка Белоруссии Петра Прокоповича не предвидится. Выступая недавно перед депутатами парламента, он сказал, что не видит препятствий для введения общей денежной единицы, хотя и посетовал на российский Центробанк, затягивающий решение этой проблемы. По мнению Петра Прокоповича, следует не использовать российский или белорусский рубль, а вводить новые деньги. На первом этапе такой союзный рубль без ограничений должен конвертироваться в национальные валюты двух стран, а на втором - необходимо достигнуть свободной конверсии и в иностранные валюты.
Полностью поддерживают Александра Лукашенко в его объединительном стремлении и члены правительства. Министр экономики Владимир Шимов отметил, что принципы, заложенные в новых совместных документах позволят создать равные экономические условия для субъектов хозяйствования Белоруссии и России и снимут барьеры, которые делают дороже продукцию, затрудняют перемещение товаров, услуг, капиталов, рабочей силы. Одно из главных преимуществ, по его словам, - использование во взаимной торговле цен и тарифов на основе складывающихся на внутренних рынках. Это даст возможность, например, Белоруссии платить за 1 тыс. кубометров газа не 50 долларов, а 15.
Преимущества в более тесных отношениях двух стран вплоть до объединения в одно государство увидел и министр дравоохранения Игорь Зеленкевич. По его мнению, отныне граждане двух стран будут иметь равные права на оказание в обоих государствах бесплатной скорой неотложной медицинской помощи и бесплатное лечение ряда заболеваний.
Открываются новые возможности для расширения сотрудничества в области здравоохранения. Уже подготовлено положение о совместной коллегии двух министерств, на заседаниях которой будут решаться острые проблемы, связанные с борьбой против туберкулеза, СПИДа, охраной территорий обеих стран от проникновения особо опасных инфекций и т.д.
Однако противоположной точки зрения придерживается оппозиция, вернее, то, что от нее осталось после многочисленных погромов и многомесячного недопущения к наиболее популярным средствам массовой информации. Весьма емко эту позицию выразил доктор юридических наук, профессор Михаил Пастухов, который был в составе первого белорусского Конституционного суда, разогнанного в 1996 году. Он считает, что слова Декларации о дальнейшем единении России и Белоруссии, где идет речь о сохранении их государственного суверенитета, - просто нонсенс примерно такого же характера, как выйти замуж и сохранить девственность. Вопрос же о судьбе белорусской государственности и национальном суверенитете является конституционным и находится в исключительной компетенции народа республики, а насильственные действия против национальной государственности со стороны политических партий, общественных объединений и лиц преследуются по закону. Именно потому, по его словам, все намерения о «дальнейшем единении» Беларуссии и России и создании федеративного государства следует расценить как антиконституционные и противозаконные действия, наносящие ущерб национальной безопасности Белоруссии.
Но это, как говорится, крайние точки зрения. А что думают сами белорусы? Многие еще помнят события пятилетней давности, так и не окончившиеся ничем. Во-вторых, хотя, по уверениям политиков, союз России и Белоруссии уже дал серьезные результаты, сами люди их не очень-то и ощутили, ведь инфляция, которая так и не остановлена, все эти годы значительно превышает российскую. Если взять советский рубль за общий эквивалент доллару, то с 1992 года в России он обесценился в 20 с лишним тысяч раз, а в Белоруссии даже по курсу Нацбанка-более чем в 2 миллиона раз! В третьих, сильное впечатление на белорусских обывателей произвел российский августовский обвал, показавший, что экономика, на которую сделана ставка, очень похожа на «блефономику», связывать себя с которой очень опасно.
Людей страшит также разгул российской преступности, которая вполне может захлестнуть пока не столь криминальную Белоруссию, возможность использования белорусской армии в российских внутренних и внешних конфликтах, а также хроническая болезнь соседней страны - невыплата заработанных людьми денег.
Если бы перед белорусами стояла дилемма-быть бедными, но свободными или богатыми, но зависимыми, решение ее после нескольких лет нищеты, в которой очутилось население бывшего СССР, предсказать было бы несложно: большинство выбрало бы вторую часть. Но в том-то вся закавыка, что богатство в Союзе никто не обещает.