Уважаемая редакция! YSR – неординарное издание, не похожее на другие (в лучшем смысле), и потому мне захотелось написать вам - изложить свою точку зрения на статью вашего корреспондента из Нью-Джерси Яна Горелова "Ближний Восток: время перемен" (была опубликована в N33).
Немного истории: не шестидневная война явила миру нового еврея, а победоносная война за независимость, когда объединенные армии семи арабских государств потерпели позорное поражение от только что родившегося еврейского государства, которое затем на протяжении пятидесяти лет вело оборонительные бои против враждебного арабского окружения.
Годы действительно меняют мир и сегодня очевидно: если бы в свое время был проведен трансфер и разделение территорий тогдашней Палестины на два государства – еврейское и арабское – возможно сегодняшней проблемы просто не существовало бы. Но этого не случилось, ибо арабские лидеры видели решение только в одном – "сбросить евреев в море" - и, начиная с ясельного возраста, воспитывали детей в ненависти к евреям. Как же бывший тбилисец, зная проблемы народов Кавказа - армян, осетин, абхазов и других, - может говорить о мирном, добрососедском, совместном проживании арабов с евреями?
Нет, мир может быть обеспечен только, если еврейское государство будет вести с арабами разговор на их языке, по их методу, ибо история показала, что такой путь с учетом их ментальности – это единственный путь выживания для евреев. Ссылка же на авторитет покойного Ицхака Рабина (про которого писалось, что он, мол, первая жертва, павшая от руки убийцы-еврея, неубедительна, так как именно Ицхак Рабин командовал расстрелом "Альталены").
Богатые же арабские страны, твердящие о "солидарности с братским палестинским народом", практически не оказывают ему помощи. Преднамеренно, для сохранения региона как "пороховой бочки", ибо палестинское государство по сути уже существует – это Иордания, две трети населения которой - палестинцы. Тут поневоле напрашивается аналогия с Косово, где этнические албанцы требуют независимости, хотя существует независимая Албания.
Далее: в свое время Израиль вложил огромные инвестиции в Синайский полуостров, но затем во имя мира с Египтом, на условиях демилитаризации Синая ликвидировал свои поселения на Синае, в том числе и Ямит. Но миллионы долларов не были развеяны над пустыней. На них был куплен мир с Египтом, да и выкачанная из Синая нефть в определенной степени компенсировала затраты.
Как же автор представляет себе буфер между палестинцами "Хамас" или "Хезболлы"? Да еще плюс убийственные коридоры между палестинскими анклавами? Уму непостижимо! И если поволжским немцам дозволено ехать в Германию (предки их покинули страну несколько столетий назад), то почему евреи не могут ехать в признанное всеми государство Израиль?
В-третьих, не смешивайте всех русскоговорящих евреев в кучу. Евреи, покидавшие Советский Союз как враги народа и приезжавшие как беженцы с сотней долларов в кармане, - не ровня тем, которые свободно выезжают из СНГ, (порой с разбухшими от денег карманами) и со статусом иммиграната. Но если они, пусть поздно, но осознали себя евреями, то, может быть, это "поздно" и пошло им на пользу.
Теперь в отношении фразы: "Борьба с терроризмом – это не локальная, а глобальная проблема". Правильно! Но единственно по причине попустительства Запада. И дай Бог, чтобы Запад осознал это. Чем раньше, тем лучше.

Какой теплый и ласковый был май 1945-го! Буйная зелень, цветущие сады, кричащие и поющие птицы, белые хатки-мазанки, прибранные дворы, приветливые люди. Радость!
Я живу под Винницей, в рабочем поселке сахарного завода. Почти все его жители – это рабочие и их семьи, в основном украинцы, но есть и евреи, уцелевшие в эвакуации и вернувшиеся домой.
Добрый, дивный день 10 мая. Сегодня в полдень у здания сахарного завода будет митинг, посвященный Победе. С утра рабочие и крестьяне близлежащих деревень бесконечным потоком идут к площади. Идут стар и мал. Нарядные босоногие женщины в белоснежных хусточках, простоволосые, но зато в сапогах, мужчины. Идут медленно, безмолвно, торжественно.
На табурет, стоящий в центре площади, поднимается старый еврей Каминский, главный инженер завода.
- Рiднi моi люди, войны вже нема…
И мгновенно пугающая тишина взрывается рыданиями, стонами, криками, слившимися в единый вопль.
От радости и горя, обнимая друг друга, рыдают и стонут все: дети, взрослые, украинцы, евреи и я, девятилетняя девочка- полукровка. Я еще не знаю, что папа жив.

* * *

Тринадцать моих родственников не смогли уехать из города. Они навсегда остались в Киеве, в Бабьем Яру. Там же и моя еврейская бабушка Берта.
Погибли бы и мы, но нам повезло. Во время бомбежки я была ранена, а раненых детей эвакуировали первыми. Моя рана спасла маму и сестру.
Повезло и моей малюсенькой сестренке Ханусе: ее спрятала в деревне, далекой от города, украинская женщина.

* * *

1944 год. Разрушенное село под Киевом. Еще молодая и красивая бабушка, председатель сельсовета. Мы ее почти не видим: она весь день в поле, на ферме или в правлении. Моя украинская бабушка Олэна, крестьянка в сотом поколении, много времени провела в одном из самых страшных гестапо на Украине – Винницком. Спасло чудо. Ее арестовали за то, что зять (мой отец) еврей. Выдала подруга, с которой вместе росли, работали, растили детей, внуков.

* * *

1953 год. Мне 17! С медалью окончена школа! Я поступаю на истфак университета! Экзамены не сдаю. Все лето отдых. Счастье!
…В ректорате на собеседовании очень приветливо сказали: "У вас неблагозвучная фамилия. Студенты с такими фамилиями на некоторых факультетах – а истфак именно такой – нежелательны" ( государство боролось с космополитами, то есть с евреями).
Как благодарна я тем, кто не пустил меня на "политический" факультет! Всю жизнь пришлось бы врать, изворачиваться, плевать в собственную душу.
И как просто и покойно работать с микробами, не всегда послушными, но всегда "аполитичными".
По той же причине сестра не стала врачом, так как неблагозвучные фамилии нежелательны и на лечебных факультетах, ведь врачи-евреи – это "губители и отравители народа" (только что отгремело "дело врачей").

* * *

1972 год. Киев. Главная станция метро "Крещатик". Толпа избивает худенького еврейского юношу.
- За что его?
- Очень уж типичный!
Постоянно присутствующие на станции милиционеры исчезли. Мальчика недобили. Нашелся крепкий украинский хлопец, закрыл избиваемого своим телом. Кто-то вызвал "Скорую".

* * *

1998 год, октябрь. Самара.
На трибуну взгромоздилось что-то человекообразное. Оно хрипит в толпу: "Бей жидов, спасай Россию!" Толпа дружно улюлюкает.
Чудовище в форме генерал-полковника российских войск. Толпа? Она как всегда, безлика, агрессивна.

* * *

Эти кадры моей жизни промелькнули вечером, за несколько минут трансляции заседания Госдумы, узаконившей в стране антисемитизм.

Эпилог. Мой отец, еврей с 65-летним партийным стажем, завещал похоронить его с партийным билетом в верхнем кармане полковничьего мундира. Папа всю жизнь верой и правдой служил стране и всю жизнь страдал от антисемитов. "Это дела черных людей, а не государства", - убеждал или успокаивал он нас, детей.
Папа, теперь твои товарищи по партии, коммунисты-интернационалисты, провозгласили антисемитизм государственным делом. Прости меня, но я счастлива уже тем, что ты умер, не дожив до этих окаянных дней.

Нам нелегкое детство досталось,
И война тяжким грузом на плечи легла,
Наши братья, отцы на бескрайних просторах остались,
Вот такая нам в жизни досталась судьба.
Но не только война забрала наших близких,
В лагерях Магадана терялись следы,
И ГУЛАГ, Колыма хоть и были неблизко,
Но всегда очутиться могли там и мы.
Наша юность промчалась бескрылою птицей,
Всем изведать пришлось много горестных дней,
Нам назначено было в России родиться,
Где как бранное слово звучало – еврей!
Унесенные ветром, как опавшие листья,
Мы по свету помчались за счастливой судьбой –
И теперь нам Россия во снах только снится
Мы, уехав, сожгли все мосты за собой.
Снятся нам по ночам белоснежные свечи каштанов,
И во сне мы встречаем рассвет над Невой,
Вспоминаем Ташкент с разноцветным Алайским базаром,
Замком Джвари любуемся мы над Курой!
Просыпаемся мы, слыша звуки ночные органа,
Те, что в Домском Соборе ходили мы слушать вдвоем,
И Медео нам снится в предрассветном тумане,
И ночами любимых мы тихо зовем.
Но теперь наши внуки – Америки дети,
И желаем мы счастья большого для них,
Наша старость Америкой тоже согрета
В ней хватает тепла для своих и чужих.
Так спасибо России, нас всех породившей,
И спасибо Америке, что нас спасла,
Пусть нам снятся снега и березы России,
Но Америка наша теперь уж судьба!