Элизабет Тюдор
(Баку, Азербайджан)

 

Продолжение. Начало см. в №266

Когда принесли две небольшие дощечки, на которых с первого взгляда ничего не было, Бенч даже испугался. Он понятия не имел, как управиться с этим. К счастью, мисс Томсон, как пресс-секретарь, вовремя исполнила свою задачу и выручила его. Однако каким образом нужно было подписывать появившийся электронный договор, он не ведал. Исподволь глянул на мэра и, проследив за ним, повторил его действия. Оказалось, что в современном мире не пользовались ручками. Достаточно было приложить указательный палец правой руки – и подпись готова. Столько волнений Августин пережил прежде, чем понял, что притворяться сенатором не так уж сложно.

Пресс-конференция также прошла без проблем. В основном на вопросы журналистов отвечал мэр Крэфорт, а Бенч только широко улыбался и отшучивался на те вопросы, на которые не знал, как ответить. В общем, корреспонденты и репортеры остались довольны встречей. Они не прочь были продолжить пресс-конференцию, но Крэфорт сообщил, что у сенатора Уилсона жесткий график и он вынужден покинуть  мэрию. 

Мэр проводил сенатора до машины, где тот пожелал сопроводителя в лице мисс Томсон. Крэфорт понятливо улыбнулся и велел позвать девушку. Бонни была удивлена желанием сенатора, но не выразила своего недовольства. Тотчас спустилась вниз и заняла место рядом с сенатором. Бенч прочитал в глазах девушки изумление, которое она всячески старалась скрыть. Однако она не испытывала к нему неприязни, отчего Августин стал более общительным. Она была польщена особым вниманием сенатора к ней. Томсон не думала, что своей внешностью произведет такое сильное впечатление на гостя. Вскоре чувство изумления у девушки сменилось симпатией и причиной тому были обаятельная внешность Энди Уилсона и остроумие Августина Бенча. Уже по прибытии в Рассел Хилл у мисс Томсон сложилось положительное  мнение о своем спутнике.

В Рассел Хилл намечалось открытие спортивного комплекса. Этот пункт составленного графика оказался легко осуществимым. Все, что требовалось от сенатора, это осмотреть комплекс и высказать свое мнение обо всем увиденном.

Они вернулись в апартаменты сенатора через час. До  обеда оставалось еще немного времени, и Уилсон решил отдохнуть.

­ Останьтесь, мисс Томсон, – попросил сенатор, когда увидел, что та собирается покинуть комнату.

Бонни вернулась, и смущение ее не ускользнуло от глаз сердцееда.

­ Я слушаю вас, мистер Уилсон. Чем могу помочь?

­ Не называйте меня так. Для вас я просто… Энди, – сбивчиво произнес Бенч, вспомнив о своем новом облике и имени.

­ Но я не могу допустить такой фамильярности.

­ Забудьте этот официальный тон, – улыбаясь, сказал Августин. Он таким пылким взглядом посмотрел на девушку, что та даже сконфуженно заерзала на диване. – Вы кажетесь мне напряженной. Расслабьтесь, я вас не съем.

Бонни заулыбалась, пытаясь всячески скрыть свое волнение, и заставила себя взять эмоции под контроль.

­ Вы о чем-то хотели спросить? Или, быть может, вам нужна какая-то информация? Вы только скажите, и я тотчас…

­ Бонни, вы сидите, словно на иголках, – заметил Бенч и, поднявшись с места, подошел к мини-бару. Он окинул взглядом имевшиеся в наличии спиртные напитки и выбрал виски. Налил немного для себя и мисс Томсон, добавил в стаканы льда и поднес девушке. – Выпейте, это поможет вам успокоиться, – сев рядом с ней, заверил он. Томсон вся затрепетала, очутившись так близко к сенатору. – Пейте, Бонни, это уймет вашу дрожь и притупит чувство неприязни ко мне.

­ С чего это вы решили, что я дрожу и испытываю неприязнь к вам?

­ Ваш внешний вид говорит сам за себя.

Замечание заставило Томсон собраться с силами, да и выпитый напиток придал ей некоторую уверенность, которая снова ослабла, стоило сенатору вновь заговорить.

­ У вас красивые глаза, Бонни. Вам это, наверное, очень часто говорят. Да и кожа, словно нежнейший шелк.

Девушка вздрогнула, почувствовав на своей щеке прикосновение пальцев сенатора. Хотела как-то отстраниться, но запоздала с решением. Мужчина с охотничьим азартом набросился на свою добычу. Рука его проскользнула ей под юбку, и Бонни вскрикнула от неожиданности. Она попыталась отстраниться от сенатора, но он был уж слишком напорист. Прелюдия зашла бы куда дальше, если бы не пощечина, отрезвившая пылкого студента.

Действия мисс Томсон совпали с приходом Харлисона, который без объяснений понял, что происходило тут, за закрытыми дверьми. Бонни выскользнула из объятий сенатора и буквально вылетела из комнаты. Харлисон, сделав вид, что ничего не заметил, учтиво обратился к гостю.

­ Эскорт готов отвезти вас в резиденцию мэра.

Августин поначалу был немного сконфужен и даже покраснел. Но хладнокровие быстро вернулось к нему, и он с беспечной небрежностью кивнул Харлисону и вышел из комнаты.

Проводив сенатора до машины, Харлисон вернулся в дом.

­ Где Томсон? – спросил он у первого попавшего ему человека из персонала.

­ Точно не знаю, кажется, на втором этаже.

Харлисон торопливо поднялся и, расспрашивая попадавшихся ему на пути людей, выяснил местонахождение Бонни. Без тени смущения он ворвался в женскую уборную. Томсон стояла у умывальника, всхлипывая и обливаясь слезами. Ее истерика вызвала негодование у Харлисона. Он с озлобленным видом подошел к ней и неожиданно дал пощечину. Девушка, схватившись за щеку, ошеломленно отпрянула назад.

­ За что? – подавленно спросила она.

­ А ни за что, просто так. Ты же размахиваешься руками где попало и поднимаешь руку на кого попало. Так почему же и мне не практиковать твои методы?

­ Я ни в чем не виновата… Он набросился на меня…

­ Прямо-таки набросился? Дура! Он же просто флиртовал. Ничего трагичного тут нет. Стоит ли из-за такого пустяка поднимать руку на государственного деятеля? Тебе, вероятно, не дорога твоя работа?

­ Нет, что вы, мистер Харлисон. Я не хочу лишиться работы.

­ Ну так сделай все, чтобы загладить свою вину.

­ Загладить? – задыхаясь от возмущения, переспросила Бонни. – И вы предлагаете смиренно отдаться этому подлецу?

­ Молчи, мерзавка! За этот поступок тебя можно, не раздумывая, уволить. Но я более чем снисходителен и даю тебе второй шанс. Используй свое обаяние и верни расположение сенатора Уилсона, в противном случае можешь подать заявление об уходе.

­ Но, сэр, как вы можете толкать меня на такое преступление?

­ Глупая, это не преступление, а вознаграждение. Не каждой служащей посчастливится понравиться высокочтимому гостю до такой степени, чтобы он, забыв о всякой предосторожности, набросился бы на нее.

­ Тоже мне великая привилегия. Пусть ее удостоится кто-нибудь другой, только не я.

­ Как вижу, честью своей ты дорожишь больше, чем карьерой. Что ж, не стану переубеждать тебя. Раз твой здравый смысл уступает место эмоциям, то держись за эту ветхую соломинку, но не забудь обдумать и обрисовать себе свой завтрашний день. Представь, каким у тебя будет будущее, уступи ты желанию сенатора, и каким оно станет, когда ты покинешь свой пост и примкнешь к числу заурядных женщин.

­ Это шантаж.

­ Напротив, это дружеский совет. Поступай, как знаешь, только взвесь сперва все "за" и "против" и только потом прими окончательное решение.

Харлисон покинул помещение, оставив девушку в сильном смятении. Ей не хотелось уступать эротическому капризу иностранного чиновника. Однако выдвинутое ей условие было уж слишком жестким и категоричным, чтобы иметь возможность его избежать. Взвесив, как советовал Харлисон, все "за" и "против", Бонни решила согласиться на легкий флирт с сенатором Уилсоном, но ни в коем случае не позволять ему излишеств в обращении с ней.

В это же самое время Августина терзали угрызения совести. Он полагал, что девушка с такой броской наружностью была легко доступной. Произошедший инцидент открыл ему глаза – Бонни не была похожа на его знакомых, и это возвысило ее в глазах Бенча.

"Нужно иметь кристально чистое сердце и мужественность, чтобы противостоять самому сенатору, – размышлял Бенч, анализируя поведение мисс Томсон. – Как-то нехорошо получилось. Я вел себя как последний дурак. Набросился на девушку, как варвар. Цивилизованные люди так не поступают. Надо бы загладить свою вину. Принесу ей свои извинения – и дело в шляпе. Но я не хочу оставлять у нее неблагоприятные воспоминания. Постой! Ты думаешь, что будешь жить здесь вечно? Тебе нужно вернуться обратно в свое время, а еще принять свой собственный облик. Эх, не надо было уходить из того самого здания, где работал заговорщик-злодей. Откуда же я знал, что попаду в такую переделку? Нужно было тотчас пойти в полицию. Как же! И тебя, признав виновным, упекли бы вместе с тем злодеем в одну камеру. Необходимо самому разобраться во всем. Где же настоящий сенатор? Почему он еще не приехал? Вероятно, с ним что-то случилось в пути или же он просто задержался и скоро прибудет в город. Тогда-то, думаю, мне крышка".

Машина остановилась во внутреннем дворе резиденции мэра. Крэфорт с супругой встретили своего почетного гостя и пригласили в дом. В гостиной собрались видные государственные деятели и близкие Крэфорту люди. После непродолжительной беседы гостей пригласили в столовую, где был накрыт роскошный стол. Место во главе стола занял почтенный гость. По правую руку от сенатора уселся Крэфорт с супругой, по левую – профессор Грегори Дайвисон, ректор форт-нельсонского университета. Рядом с ним расположился Альберт Гофман, вице-мэр, напротив сенатора сидела Лидия Питерсон, посол Соединенных Штатов в Канаде.

Августин не мог себе представить, как сильно изменилась кулинария его родного края. Культура обслуживания за столом также претерпела кардинальные сдвиги. Если прежде гостей обслуживали самые лучшие слуги, то сейчас этот сервис осуществлялся совсем иным способом. Для того чтобы приступить к очередному блюду, каждый из гостей мог нажать на кнопочку возле себя и тарелка перед ним опускалась вниз и тут же на смену ей появлялась другая, с новым блюдом. Для Бенча это было необычным, но он довольно быстро научился управлять механизмом стола.

Во время обеда главной темой разговора были предстоящие выборы в Соединенных Штатах. Крэфорту было интересно: "Кто же больше всего претендует на кресло президента?" На этот вопрос Бенч не знал, как ответить. Он даже не ведал, кто был действующим главой государства, не говоря уже о том, чтобы обсуждать кандидатов на этот пост.

­ Не могу точно утверждать, кто именно заслужил это право, но каждый из кандидатов достоин занять президентское кресло.

­ Вы уходите от вопроса, сенатор. Вам же наверняка известно, кому надлежит стать следующим президентом. Вы хотя бы намекните.

­ Все решают избиратели, – с улыбкой произнес Уилсон, и его ответ вызвал смех среди собравшихся.

­ Ну, так бы сразу и сказали, что это большая тайна, – лукаво улыбаясь, сказал  мэр.

­ Никакой тайны, все станет известно по окончании последнего тура, – серьезно посмотрел на него сенатор.

Крэфорт ничего не ответил, только бросил изумленный взгляд на посла. Лидия была из тех дипломатов, которые умело скрывали свои мысли за широкой улыбкой. Когда ее о чем-либо спрашивали, она смело высказывала свое суждение, но это же самое откровение утром носило один характер, днем другой, а вечером все принимало совсем иной оттенок. Сопоставив ее последующие ответы с утренним заявлением, можно было определенно сказать, что слова эти произносил либо сумасшедший, либо чрезвычайно тонкий политик. Верить ей было крайне неблагоразумно и даже опасно. Самый проницательный человек не смог бы прочитать по выражению лица и взгляду Лидии, о чем она думала. Крэфорт на собственном опыте испытал изворотливость этого дипломата, поэтому хорошо знал, что честного ответа от нее он не дождется. Он полагал, что сможет как-то вытянуть необходимую ему информацию у сенатора Уилсона, но оказалось, что и тот был человеком крайне осторожным.

Мэр, осознав, что своим жгучим желанием узнать исход предстоящих выборов создал напряженную атмосферу, постарался исправить свою оплошность и внести веселье. Он шутил, рассказывал анекдоты из мира политики и при этом всячески пытался не перегнуть палку. Профессор Дейвисон, ближайший родственник супруги мэра, поддержал Крэфорта и поведал несколько ярких случаев из своей студенческой жизни. Эти истории были более всего интересны Августину.

­ Кто бы мог подумать, что мои сокурсники готовили мне такую подлянку.

­ А их не наказали за это? – полюбопытствовал Бенч.

­ Все бы обошлось для них, если бы Мелисанда, та самая девушка, из-за которой я попал в такую переделку, не пожаловалась в ректорат. Провинившихся собирались исключить из университета. Я решил заступиться за них, ведь они хотели только подшутить. Ректор, выслушав мою объяснительную, задумал и меня исключить. За меня заступилась Мелисанда. Эта пылкая блондинка с великолепнейшей фигурой и очаровательным лицом, можно сказать, обворожила мистера Робсарта и он, отчислив остальных, оставил меня в университете.

­ Выходит, вашей ученой степенью вы обязаны мистеру Робсарту.

­ Скорее Мелисанде и ее убедительной внешности, –  поправил Дейвисон, и слушатели рассмеялись.

После обеда сенатору надлежало поехать в университет, и профессор Грегори Дейвисон, как ректор этого учебного заведения, составил гостю компанию.

Как только эскорт отъехал от резиденции мэра, Крэфорту пришло сообщение от секретаря.

"Сенатор Уилсон задерживается до четырех часов дня по непредвиденным обстоятельствам, и в связи с этим приносит свои искренние извинения".

­ Что за тарабарщина? – изумился мэр и тотчас связался со своим секретарем. – Что это за послание ты мне прислал?

­ Понятия не имею. Оно пришло несколько минут назад.

­ Здесь какая-то ошибка. Ведь сенатор Уилсон уже в Форт-Нельсоне. Мы только что обедали с ним.

­ Вероятно, произошла путаница, – предположил секретарь.

­ Или же это не сенатор Уилсон.

­ Не понял. О чем это вы? 

­ Тот, кто сегодня был у меня в гостях, не сенатор Энди Уилсон. Это и объясняет его внезапное появление на городской площади.

­ Что если это сообщение послал какой-то злоумышленник? Представьте, сэр, какой скандал вызовет ваше грубое отношение с сенатором. Это может привести, если даже не к полному разрыву, то к ухудшению взаимоотношений между нашими государствами.

Объективность суждений секретаря заставила Крэфорта повременить с решением о разоблачении. Сперва необходимо было прояснить ситуацию и уж потом действовать. Надо было дождаться четырех часов дня, и тогда все прояснилось бы.

В то время как мэр Крэфорт обдумывал, каким образом поступить, лжесенатор доехал до университета и принял участие во встрече с учащимися. Выступили самые блестящие студенты и наиболее видные профессора университета. Слово также предоставили и гостю. Речь его была краткой, но глубокозначимой. Он отметил большой вклад в развитие и усовершенствование наук как преподавателей, так и учащихся университета. Августин говорил это исходя из собственного опыта, и речь его пришлась к месту. Встреча прошла в довольно теплой атмосфере, и сенатор Уилсон,  так же как и профессор Дейвисон, остался доволен.

Следующим пунктом назначения Энди Уилсона была военная база. Здесь царила совсем другая атмосфера. Место походило больше на колонию строгого режима, чем на военную базу – высокая ограда с дозорными пунктами и строгий контроль происходящего вокруг. Бенч, припоминая о таких местах в своем времени, отметил про себя, что в будущем военным базам станут уделять больше внимания.

Сенатора Уилсона встретил генерал Эдисон. Это был человек с внешностью, соответствующей его профессии: подтянутый, с военной выправкой, со строгими чертами лица, проницательными и суровыми серыми глазами. Голос его был жестким и повелительным, полным самоуверенности и твердости духа. Он выглядел моложе своих шестидесяти лет, что было следствием правильного, сбалансированного образа жизни. Генерал Эдисон внушал страх своим подчиненным и уважение начальству. Даже Августин стал несколько робким при встрече с этой яркой персоной.

Сенатора препроводили в помещения недавно отстроенного корпуса. Во время показа Бенчу стало ясно, что база эта принадлежала военно-воздушным силам Соединенных Штатов, и сенатору Уилсону было поручено оценить происходящие изменения на базе.

Все увиденное глубоко потрясло Бенча. Техника и оборудование на базе было немыслимых предназначений. Все это являлось новшеством современного мира и человеку из прошлого они казались еще фантастичными.

Осмотр оружейного отсека доставил Августину удовольствие, так как он специализировался в этой сфере. Ознакомление с этой частью военной базы заняло около часа. После этого гостя проводили в столовую, где ему надлежало поужинать с офицерами. 

Как только все уселись за столом, к генералу Эдисону подошел майор и что-то тихо сообщил. Тот, утвердительно кивнув, встал из-за стола и, извинившись, отлучился ненадолго. Вернулся генерал через несколько минут и выглядел отчего-то задумчивым. Если прежде этот мрачный человек наводил на окружающих страх, то сейчас его лицо вызывало просто трепет. Это изменение в главнокомандующем не осталось незамеченным и Августином.

Ужин прошел в напряженной атмосфере. Офицеры полагали, что настроение генерала связано с неприятностями по службе. Но Бенч принял эти перемены на свой счет.

"Неужели настоящий сенатор прибыл в город? – с опаской думал он. – Тогда нужно сматывать удочки. Надо же было во время приезда Уилсона оказаться именно здесь. Ведь с военной базы сложнее убежать. Есть только один выход – притвориться больным".

Бенч закашлял и сидевшие рядом офицеры, подумав, что он поперхнулся, поспешили помочь ему. Но их попытки не принесли облегчения сенатору. Он сильно покраснел, схватился за горло и повалился на пол. Он настолько естественно играл внезапный приступ асфиксии, что у офицеров не возникло подозрений. Однако, к большому огорчению Августина, они не вызвали неотложку, а перенесли его в лазарет.

Так как происшествие с сенатором случилось на военной базе, то было решено не разглашать этого общественности. Военный врач поспешил помочь сенатору. Он сделал инъекцию, которая должна была устранить приступ и принести облегчение пациенту. Продолжать сцену удушья было бы глупо и небезопасно, и Бенчу пришлось сменить репертуар.

Доктор Орландо предложил сенатору провести медицинское обследование и выяснить причины внезапного приступа асфиксии.

­ Вы совершенно правы, доктор. Мне необходимо обследоваться, и по возвращении на родину я обязательно обращусь к врачу.

­ Я имел в виду провести обследование здесь. У нас новейшая медаппаратура и вся процедура не займет много времени.

­ Благодарю вас за предложение, доктор, но вынужден отклонить его. У меня тяжелый график и нет ни минуты для отдыха. Время моего пребывания в Форт-Нельсоне ограничено, поэтому никак не могу согласиться на обследование. Испробуем вашу чудо-технику как-нибудь в другой раз.

­ Дело ваше, сенатор Уилсон.

Поблагодарив еще раз доктора Орландо, Бенч поспешил покинуть базу. Однако у входа в медицинское отделение он встретил генерала Эдисона. Вид у него был таким же, как и в столовой, и это не предвещало Бенчу ничего хорошего. Подле него находился майор Джейсон, исполняющий обязанности секретаря. Стройный, видный молодой офицер занимал этот пост вот уже несколько лет и хорошо знал о привычках и строгом нраве генерала. Ему было известно, чем так озабочен Эдисон, поэтому он старался держаться как можно ближе, чтобы в нужную минуту поддержать его.

­ Как ваше самочувствие, сенатор Уилсон? – поинтересовался Эдисон, пристально глядя на гостя.

­ Спасибо, генерал, я в полном порядке. Доктор Орландо – отличный специалист. Я уж подумал, что мне конец, но, как видно, еще не время встречаться с предками, – Бенч, несмотря на свое глубокое волнение, заставил себя улыбнуться.

­ Надеюсь, этот инцидент не оставит неблагоприятные впечатления о нашей встрече?

­ Что вы, генерал? Как можно! Вы оказали мне самый радушный прием. И я непременно отмечу в сенате ваши заслуги перед отечеством. А сейчас прошу простить меня, но мне нужно успеть на вечерний концерт. Вы не проводите, генерал?

­ Да, конечно. Это наш долг, – с притворной вежливостью отозвался Эдисон.

Они вышли из лазарета и направились к машине, ожидавшей сенатора. Бенч простился и уехал. Он облегченно вздохнул, когда эскорт выехал за пределы военной части. Он полагал, что не выберется оттуда благополучно. Поведение Эдисона зародило в нем новые подозрения. Вероятно, появились какие-то проблемы, не касающиеся сенатора Уилсона, а Бенч принял их на свой счет. Он упрекнул себя в чрезмерной предосторожности, и даже трусости. Вся эта сцена с удушьем показалась ему невероятно смешной. Одного не мог он понять: почему настоящий сенатор Уилсон так и не приехал в Форт-Нельсон?

­ Я не понимаю, генерал, почему вы его отпустили? – изумленно смотрел на отдаляющийся эскорт сенатора майор Джейсон.

­ Он всего лишь марионетка в этом спектакле. А нам нужны не актеры, а сценаристы и продюсеры. Если мы задержим этого жалкого актеришку, то инициатор останется на свободе и вычислить его будет сложно. 

­ Можно было и актера попытать, тогда и вся правда стала бы известной.

­ Пытки – это пережиток средневековья. Даже современными методами – всякими инъекциями и прочей ерундой, узнаешь не так много, как обычным наблюдением.

­ Но что если этот актер-заговорщик достигнет своей цели и посягнет на жизнь настоящего сенатора?

­ Этого не случится. Я предпринял меры, чтобы устранить угрозу покушения.

­ Если цель заговорщиков – убить сенатора, то никакая охранная система не сможет гарантировать его безопасность.

­ Нет, ты не понимаешь, Джейсон. Сенатор Уилсон уже в городе, но о приезде его знают лишь немногие. Уилсона будут держать под строгим надзором. Его выход на арену действий полностью отменяется. Пусть этот простофиля-актеришка сыграет свою роль до конца. Ведь завтра утром он должен будет уехать. Тогда-то мы и выясним, кто он и где скрываются его сообщники.

­ Замечательный план, генерал. Однако надо учесть, что о прибытии Уилсона может стать известным его сообщникам и тогда весь план рухнет.

­ Такой оборот дел я также предусмотрел. В эскорте этого фигляра поехал и наш человек – лейтенант Теккерей. Он будет следить за лжесенатором и докладывать мне о каждом его шаге.

Августин, ни о чем не подозревая, продолжал выдавать себя за сенатора Уилсона. После военной базы ему надлежало поехать на вечерний концерт в Бартон-холл. Однако прежде чем отправиться туда, он пожелал немного отдохнуть в выделенных ему апартаментах. Водитель передал желание Уилсона сопровождающим их машинам и они, изменив направление, поехали в другую часть города.

У входа в здание сенатора встретил Харлисон. Он выглядел немного взволнованным.

­ Что произошло? Вы же должны были поехать в Бартон-холл? – спросил он.

­ Я хотел немого передохнуть.

­ Ах, вот оно в чем дело? – протянул понятливо работник мэрии. – А я-то уж подумал, что произошло нечто ужасное и непоправимое.

­ С чего бы это вдруг? – пытливо взглянул Бенч на говорящего.

­ Просто мне так показалось, – несколько растерянно отозвался тот. – Что может произойти такого экстраординарного в нашем Форт-Нельсоне? – сбивчиво спросил он.

Поведение Харлисона показалось странным Августину. Его скованность и опасливый взгляд указывали на одно – от настоящего сенатора Уилсона появились какие-то вести. Это открытие встревожило Бенча. Он не подал виду, но начал обдумывать варианты бегства. Молодой человек пожалел, что ввязался в эту авантюру злодея-заговорщика и невольно стал его сообщником.

"Расскажи я о произошедшем сразу, то не попал бы в такое трудное положение. Ну, ничего, не такое еще видывали. Придется туговато, но непременно выпутаюсь", – подбадривал себя Августин.

Он уединился в спальной комнате, снял с себя обувь и лег на кровать. Минут десять лежал в задумчивом оцепенении. Он искал лазейку из паутины лжи, сплетенную его словами и поступками, в которую сам же и угодил.

"Если им стало известно, что я не сенатор Энди Уилсон, почему же они не арестовывают меня? – думал Августин. – Есть только два объяснения их поступкам – либо они только подозревают, либо им уже все стало известно, и они хотят подыграть мне, чтобы вычислить моих сообщников. Безусловно, ни один здравомыслящий человек не совершит такого в одиночку. У него непременно должны быть товарищи-сообщники, – заключил Бенч. Эта мысль подала ему идею. – Что если выдать этого самого заговорщика из лаборатории? Навести ищеек на его след – пусть и разбираются с ним. Нет-нет! Тогда и мне не миновать наказания. Хотя если хорошенько спланировать побег, то можно успешно добраться до лаборатории злодея и вернуть себе прежний облик. Тогда уж меня никто не узнает. А что потом? Остаться в этом городе? – спросил он сам себя. – Никоим образом! Надо отправиться в лес, найти там портал времени и вернуться обратно в прошлое. Сделать это, конечно, будет сложно, но для целеустремленного человека с сильными мыслями нет ничего невозможного. А что если вернуть себе собственную внешность и остаться в этом времени? – внезапно возникла у него мысль. – Не стоит этого делать. Здесь я никто, меня даже не существует в банках данных. Кем же я буду, оставшись тут? Одно дело  – спланированное путешествие во времени и совсем другое – угодить в будущее нечаянно. Моя учеба, моя карьера, мое будущее – все это осталось в прошлом. Надо уметь прожить достойно жизнь в своем времени ведь неудачи и успехи путешествуют вместе с нами, где бы мы ни находились…" 

Его раздумья были прерваны стуком в дверь. Это Харлисон явился напомнить, что концерт в Бартон-холле скоро начнется.

Августин ничего не ответил. Обулся, подправил одежду и привел в порядок волосы. Всмотрелся в свое отражение в зеркале и признался самому себе, что внешность сорокалетнего Энди Уилсона не только привлекательна, но и не лишена лоска. Представительный дипломат ничуть не походил на неряшливого студента магистратуры. И Августин подумал, что если ему не удастся вернуть себе свою внешность, то он будет не прочь возвратиться обратно в прошлое в нынешнем облике. Это, правда, вызвало бы некоторые трудности, но пластические операции творили и не такие чудеса.

Оставив эти спутанные и сбивчивые размышления о будущем, Августин зашагал по анфиладам комнат и, спустившись вниз, направился к автомобилю.

­ А мисс Томсон будет на концерте? – спросил он, садясь в машину.

­ Мисс Томсон? – удивился Харлисон и, вспомнив об утреннем происшествии, лукаво улыбнулся. – Да, она будет там. А что? – пытливо посмотрел он на собеседника.

­ Ничего. Просто спросил.

­ А-а, ясно. Ну, тогда желаю вам приятного времяпрепровождения.

От апартаментов, выделенных иностранному сенатору, до Бартон-холл было недалеко. При желании этот путь можно было пройти и пешком за несколько минут, но такому высокопоставленному гостю не положено было разгуливать по городу пешком, не только из соображения безопасности, но и этики.

У входа в Бартон-холл собрались репортеры и фотографы. Приезд сенатора Уилсона вызвал ажиотаж среди папарацци. Фотографы старались запечатлеть его в самой выгодной позе, а репортеры с операторами так и рвались за пределы ограждений, чтобы получить ответ хотя бы на один вопрос. Охрана сенатора не позволила даже приблизиться к нему, не то чтобы о чем-либо спросить.

В фойе Бартон-холл собрался весь цвет Форт-Нельсона. Среди элегантно одетых мужчин и женщин Августин различил лицо только нескольких знакомых ему персон – мэра Крэфорта с супругой, профессора Грегори Дейвисона, посла Лидию Питерсон, генерала Эдисона и, конечно же, Бонни Томсон. В вечернем платье она выглядела привлекательней, чем в деловом костюме. Взгляд их встретился, и Бонни тотчас отвела глаза, не желая показать свое внимание к нему. Краска смущения залила щеки девушки, и она постаралась скрыться с его глаз за внушительной фигурой генерала.

Мэр встретил сенатора с радушной улыбкой. Он препроводил почетного гостя в смежную залу, где они сели в одну из многочисленных лож округлой формы с четырьмя креслами внутри. Как только гость и чета Крэфорт разместились в ложе, она тронулась с места и медленно поднялась в воздух. Плавно полетела по просторному помещению и заняла свое место в воздушном пространстве. Августину все это было в новинку, и он с большим интересом наблюдал за происходящим в концертном зале.

Концы огромного помещения с высоким сводом тонули в полумраке. Внизу на полу можно было различить большой круг, вокруг которого горели маленькие огоньки – это была сцена. Вскоре воздушное пространство концертного зала заполнилось такими же летающими ложами. В темноте их можно было распознать по сигнальным огням. Панель навигации лож находилась за пределами зала. Опытные концертмейстеры управляли парящими ложами и распределяли их в помещении вокруг сцены. Они же отвечали за световые эффекты во время выступления артистов. 

Свет в зале полностью потух, и спустя мгновение яркое свечение вырвалось со сцены и устремилось до самого потолка. Постепенно желтоватое сияние сменилось светло-голубоватым, и на этом фоне появились миллионы мигающих огоньков. Зазвучала тихая музыка, настолько упоительная, что проникала в душу слушателя. Она звучала отовсюду, разливалась подобно полноводной реке и вселяла в сердце восторг, смешанный с невероятным блаженством.

Августин никогда прежде не слышал такой музыки. По лицам сидящих рядом он смог понять, что они также были в восторге. Звуки музыки немного стихли, и послышался нежный женский голос. Божественная песня разливалась по всему залу, яркими фейерверками возносясь к эмпирею и увлекая с собой каждого слушателя. Как только звуки мелодии и человеческого голоса слились в единое целое, вниманию зрителей предстала третья часть гениальной постановки – анимация. Свет, исходивший от сцены, начал изменяться и принимать различные фантастические формы. Благодаря иллюзиону концертмейстеры добились невероятного эффекта. Самые смелые человеческие мысли не могли предвосхитить фантазию организаторов анимационного представления. Восторгом и эмоциями зрители этого чудесного концерта поделились только в антракте. 

Во время антракта высокопоставленный гость и мэр Крэфорт уединились в выделенной им комнате для отдыха.  Миссис Крэфорт не прошла вместе с ними, решив оставить мужчин наедине.

Осмотрев помещение, обставленное в стиле ретро, Августин уселся в кресло с вырезными ножками и бархатной обивкой. Крэфорт внимательно следил за ним. Когда их взгляд встретился, мэр тут же отвел глаза и Бенч заприметил напряженность на лице мужчины.

"Неужели и он подозревает меня? – подумал Августин. – Конечно же, знает, – шепнул ему разум. – Если Харлисону это известно, то и Крэфорт сведущ. Чего же они ждут?"

­ Ну, как вам сегодняшнее представление?

­ Впечатляющее зрелище.

­ Да, Настасья Флеминг умеет приподнять человеку настроение.

­ Божественный голосок! Даже ангелы позавидовали бы ее таланту.

­ Она с таким же энтузиазмом отзывалась и о вас. Прошлая ваша встреча оставила в ней неизгладимые впечатления, –  со смешком заявил мэр.

­ Правда? Я не прочь повидаться с ней вновь.

­ Это можно устроить.

­ Пригласите ее после концерта ко мне.

­ Не сомневаюсь, что и сегодняшняя встреча станет для Настасьи незабываемой, – с намеком произнес Крэфорт. – Я слышу звонок. Пора вернуться в зал.

Они вышли из комнаты и прошли в концертный зал. Садясь в свое ложе, Августин заметил неподалеку мисс Томсон и, не удержавшись, пригласил ее сесть в их ложу. Бонни застыла на мгновение в нерешительности, потом, вспомнив угрозу Харлисона, послушно проследовала в ложу и заняла кресло рядом с сенатором. Крэфорт с супругой сели в другую ложу, решив не мешать, и это взволновало Бонни. Она считала бы себя защищенной в их присутствии, а сейчас ей предстояло остаться с сенатором наедине до окончания концерта.

Ложа поднялась вверх и, облетев залу, заняла свое место. Вслед за ней в темноте помещения появились и другие сигнальные огоньки лож. Как только зрители заняли свои места, представление началось.

­ Великолепное зрелище, не правда ли? – обратился Бенч к своей спутнице.

­ Да, – застенчиво ответила та.

­ Настасья замечательная певица, единственная в своем роде.

­ Верно.

­ Есть, конечно же, и заслуга композитора и музыкантов, но главное – это профессионализм солистки.

­ Согласна.

­ Какое исполнение, такая и судьба у песни.

­ Точно.

­ Да и концертмейстеры умело рассчитали все. Не легкая это задача – спланировать такую анимацию. Подобная работа требует не только умения, но и опыта.

­ Безусловно.

­ Бонни, вы, наверное, возненавидели меня после того необдуманного поступка?

Вопрос его застал девушку врасплох. Она не сразу нашла что ответить.

­ Я не смею ненавидеть вас.

­ Не смеешь? Что же препятствует тебе? Нет, не говори, я, кажется, все понял и без объяснений – страх потерять должность, не так ли?

Откровение сенатора изумило Томсон, и она долго не сводила с него глаз.

­ Каждый может ошибиться, – наконец ответила она.

­ Но мое влечение к тебе это не ошибка! – взяв ее за руку, пылко произнес мужчина.

­ Простите, сэр, если я чем-то обидела вас.

­ Нет-нет, это мне следует попросить прощение за тот необдуманный поступок. Знаю, я испугал тебя, но ничего не мог поделать с собой. Твоя красота вскружила мне голову. Я полюбил тебя с первого взгляда.

Бонни никак не ожидала услышать признание. Она даже в изумлении своем отпрянула от Бенча. Огоньки беспокойства и страха заиграли в ее голубых глазах. Попыталась высвободить свою руку, но мужчина крепко сжимал ее.

­ Сэр, я знаю, мои слова могут показаться вам несколько грубоватыми. Но я не вправе заводить с вами роман, даже имея на то все основания и желание. Мы люди различных миров. Вы – сенатор, а я – простая служащая мэрии…

­ Если бы мое положение было иным, ты обратила бы на меня внимание? Не верю! Женщин привлекает только неистощаемый кошелек.

­ Я не отношусь к этой категории женщин. Для меня самое главное – это мои чувства. Я не хотела все это говорить, но вы вынуждаете меня.

­ Ради бога! Никаких принуждений! – отпустил он руку девушки. – Если вы ищете в жизни своего единственного, то я не стану становиться на вашем пути. Смелей! Ищите его с полным энтузиазмом. Может, и найдете. Только не давайте слишком много свободы своим чувствам. Они могут ввести вас в глубокое заблуждение и принести разочарование.

­ Как бы то ни было, сэр. Я предпочитаю сама выбирать.

Наступило продолжительное молчание. Бонни не смела взглянуть на сидящего рядом сенатора. Он выглядел хмурым. Мрачно смотря на мерцавшие огни, он сидел неподвижно минут десять. Потом вблизи послышалось тихое пощелкивание и Уилсон отчего-то встрепенулся. Его подергивание привлекло внимание Томсон. Она посмотрела на него и вскрикнула от увиденного. Лицо сенатора стало пепельным от боли, губы дрожали и были в крови.

­ Сенатор, что с вами? – взволнованно спросила Бонни.

Уилсон что-то прохрипел, глаза его закатились, веки дрогнули и сомкнулись. Пронзительный крик Томсон заглушил звонкий голос Настасьи Флеминг, и звуки музыки стихли. В соседних ложах появилось волнение. Зрители хотели узнать, что произошло.

­ Помогите! – кричала Бонни. – Кто-нибудь! Умоляю, помогите! Сенатор Уилсон! Его убили… –  произнесла она и упала без чувств.

В зале начался переполох, зрители требовали немедленно спустить их вниз. Началось движение лож, и первым приземлилась ложа сенатора. Служащие Бартон-холл устремились к ней, чтобы разобраться во всем и обнаружили неподвижно сидящего сенатора и бесчувственную девушку рядом. Одежда Уилсона была вся в крови, он был бледным и походил на покойника.

­ Он жив. Ранение серьезное, но есть шанс, что сенатор выживет, – заявил штатный медработник Бартон-холл.

­ В больницу его! Немедленно! – скомандовал мэр.

Сенатора со всей поспешностью увезли в больницу. Бартон-холл оцепила полиция и все, кто были там в тот вечер, подверглись тщательному осмотру и допросу. В особенности полиция расспрашивала очевидицу произошедшего Бонни Томсон. С трудом пришедшая в себя девушка все еще пребывала в шоковом состоянии. Она сбивчиво отвечала на вопросы и тем самым навлекла на себя подозрения. Ее, правда, не арестовали, но взяли под наблюдение. Когда очередь дошла до мэра Крэфорта, дело приняло совсем другой оборот.

­ Как это раненый человек не сенатор Уилсон? Кто же он тогда? – не понял инспектор Фокс заявление мэра.

­ Это человек с внешностью Энди Уилсона, который выдавал себя за него.

­ Это же саботаж! Как вы могли принимать и оказывать почести самозванцу?

Тридцатишестилетний Джеральд Фокс за всю свою практику не встречал подобного случая. Он никак не ожидал услышать такое, да к тому же от должностного лица.

­ Мистер Крэфорт, откуда у вас возникли подозрения, что этот человек не настоящий сенатор Энди Уилсон.

­ У нас не возникло никаких подозрений. До недавнего времени мы полагали, что имеем дело с Уилсоном. Вы, вероятно, знаете, что приезд сенатора был назначен на полдень. Однако в утренние часы он внезапно появился на городской площади. Увидевшие его прохожие позвонили в мэрию и сообщили нам об этом. Работник, которому было поручено встретить сенатора, выехал на место, и вскоре гостя разместили в выделенных ему апартаментах. После ознакомления с программой дня человек, выдававший себя за Энди Уилсона, начал официальную часть приезда – встречи, пресс-конференции и прочее. 

­ Когда же у вас возникло подозрение, что это самозванец?

­ Никаких подозрений у нас не возникло бы, если не сообщение, полученное в полдень. Энди Уилсон задерживался по особо веским причинам и должен был приехать только к четырем часам дня.

­ Почему же вы не задержали лжесенатора и не выдали его полиции?

­ Я хотел так поступить, но не смог этого сделать по двум причинам: во-первых, обед, на котором присутствовал этот человек, уже закончился, и он уехал из моей резиденции, во-вторых, мне запретил это делать генерал Эдисон.

­ А при чем тут он? – не понял Фокс.

­ Когда в Форт-Нельсон приехал настоящий сенатор Энди Уилсон, самозванец пребывал на военной базе. О случившемся я тотчас сообщил генералу, предоставив ему решить эту щекотливую и в то же время опасную ситуацию. Он велел мне увезти настоящего сенатора в безопасное место, а самозванцу продолжать оказывать все почести. Генерал хотел вычислить тех, кто стоял за этим самым лже-Уилсоном. Эдисон полагает, что тот действует не в одиночку. Вот и вся история.

­ Ясно. Вы свободны, господин мэр. А мне предстоит разговор с генералом Эдисоном.

НА ОБЛОЖКУ НОВОГО НОМЕРА

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ НОМЕРА