|
Одной из целей моего приезда в столицу Украины была долгожданная встреча с любимым киевским театром – Русским драматическим имени Леси Украинки. Поэтому, несмотря на плотный график всевозможных дел и встреч в родном городе, в котором я не была более десяти лет, я запланировала обязательное посещение этого театра.
Мне
повезло невероятно. Я не только попала на один из спектаклей театра, но также
встретилась с одной из ведущих актрис, чье имя вот уже много лет связано Русским
драматическим - народной артисткой Украины, лауреатом Национальной премии имени
Шевченко Лидией Григорьевной Яремчук. Правда, для меня титулованная актриса –
просто Лида, потому что знакомы мы уже более тридцати лет. Поэтому мы на «ты»…
- Знаешь, о чем я сейчас подумала? Известно, что американцы работают на одном месте в среднем пять лет. Они меняют место работы, чтоб внести в свою жизнь новое дыхание. - Понимаю, к чему ты клонишь! Да, действительно, я на одном месте уже много лет – почти четыре десятка. Ощущение дома вне бытового – это удивительное чувство. Я люблю дом, как понятие, я люблю семью… Прикол мне нужен. Мне это очень много дает – чувство защищенности. А вот обновление, про которое ты говоришь… Я пошла в “Маленький театр” на Подоле, потом я пошла в “Сузiр’я”. Потом меня судьба забросила в театр “Актер”. И эта работа идет параллельно основной. - Заметно, что очень поменялась жизнь в Украине, в Киеве. Но мне трудно судить об этом - нужно жить здесь. И потому я не могу почувствовать, как это отразилось на театре. - Его значение в общественной жизни тоже сильно изменилось. Теперь театр медленно и уверенно идет по пути коммерциализации, по пути только обслуживания зрителя. А в связи с этим и тематика пьес, спектаклей такая, что мы должны в основном развлекать. - А раньше театр был как бы местом высокой духовности… - И в этом “месте” мы имели нищенские зарплаты… Правда, профессия наша была тогда более престижной. И, конечно, театр имел мессионерское значение, как духовный университет. Особенно если учесть, что в ту пору он разговаривал Эзоповым языком, текст мог идти как бы мимо мысли. Но он наполнялся таким подтекстом, который все понимали, и это тянуло в театр зрителя. Вообще трудно было представить себе культурного человека, который поедет, допустим, в Москву Киев и не посетит театр. Я, например, во всех театрах Москвы знала все ступеньки. А какие люди руководили театрами! Сейчас можно ставить что хочешь, писать что хочешь, говорить что хочешь… Но личности-то исчезли!.. - Ты создала свой моноспектакль по «Войне и миру», в котором была и режиссером, и художником, и актрисой. Перед выпуском на сцену его корректировали, подрежиссировали немного? - С этим спектаклем получилось просто удивительно, за что я бесконечно благодарна Михаилу Юрьевичу Резниковичу.. Ничего там не переделывали, и помощь театра была чисто технической. Я понимала, что удержать зрителей в таком сложном материале можно, если ты чуть-чуть играешь или даешь штрих к пониманию любого образа – а там есть разного возраста, и разного характера, и разного пола герои – и если ты чуть-чуть даешь характер игровой, актерский… В основном ты высказываешь либо свое отношение авторское к поступкам героев, либо чуть-чуть пытаешься защитить кого-то или наоборот – оттолкнуть зрителя… И потом я попробовала поэкспериментировать со сменой ритмов. Как в жизни – сахар и соль. Монотонность убивает восприятие. - Так мне и показалось: с одной стороны, это литературное чтение, а с другой – игровой спектакль. Как он вошел в репертуар театра? - Честно говоря, я этот спектакль готовила для другого театра, хотя там он не очень пошел. Сначала я думала, что это будет называться “Страницы романа “Война и мир”. Но мне объяснили, что сегодня зритель не пойдет на литературную композицию, и я стала искать другое название. Лучшего, чем есть цитата в этом спектакле, я не нашла - “Браки совершаются на небесах”. Моя сюжетная линия – это любовь двоих, которая не завершилась счастьем. Героиня вышла замуж за другого. Спектакль был фактически готов, но я чувствовала, что там не хватает одной сюжетной линии. У меня было такое ощущение (хотя я абсолютно далека от мистики), как будто кто-то водил тобой во всей этой работе, словно кто-то очень хочет, чтобы я это сделала. Знаешь, что удивительно – через год я увидела качественно новый зрительный зал. Я-то выбирала адрес для людей, которые помнили филармоническое чтение. А приходят в основном молодежь.
Лидия Яремчук в спектакле “Браки совершаются на небесах”
- Скажи, пожалуйста как ты занята сейчас в репертуаре театра? - Мало, очень мало. Я играю два спектакля в постановке Ирины Дуки – это моя коллега и соученица (она занялась режиссурой в последние лет пятнадцать). И все! - И поэтому у тебя возник интерес к другому театру, где тебе предложили роль? - Да! Директор и художественный руководитель театра в Монреале Анна Варпаховская предложила мне в прошлом году роль в спектакле. Режиссер – ее сводный брат Григорий Зискин. Театр имени их отца – Леонида Викторовича Варпаховского, который много работал в Киеве. И с Аней я познакомилась еще восемнадцать лет назад. Она приезжала пару лет назад в нам, посмотрела спектакль, увидела меня в работе и тут же предложила роль для этого канадского проекта. При его осуществлении были свои трудности: утром и вечером мы работали, во время обеда мы обсуждали, ночью мы учили. 82 страницы текста! О чем она эта пьеса? - Автор, американец Айван Менчелл, решил рассказать о женщинах пожилого возраста из определенной еврейской среды в Нью-Йорке. Называлась пьеса в оригинале “Девишник над вечным покоем”. Но у нас спектакль получил название “Бабье лето”. - Проект был рассчитан на русскую иммиграцию? - Да! И я должна тебе сказать, что это очень благодарная публика, как оказалось! Одна простая вещь: люди, которые приходили на наш спектакль, покинули Советский Союз в 70-80-90 годы. А это было время театрального бума, и они были приучены к хорошему русскому психологическому театру… - …и который они не нашли в Америке? - который они не нашли в Америке и в Канаде! А Аня его возродила. Недавно кто-то из моих знакомых прочитал эту пьесу и сказал: мол, такая грустная... А у меня впечатление, что это очень жизнерадостная пьеса. Мне кажется, корень еврейского отношения к жизни – это грустно-смешное… И моя героиня, которая ходит на кладбище и оплакивает свою жизнь еженедельно, влюбляется, ей хочется продолжать жизнь, ей хочется найти себе спутника жизни… - Ты впервые была на североамериканском континенте, почувствовала ли разницу с киевским зрителем? - Ну, может быть, новые американцы и канадцы немного восторженнее... - Скажи, а политическая жизнь, которой сейчас живет Украина, Киев, она на театр влияет? - Пожалуй. Во время Оранжевой революции, к примеру, нам предлагалось закрыть театр и присоединиться к площадным манифестантам. Театр не пошел на это. И мы работали в те дни. Я лично считаю это более важным и порядочным, чем отсиживаться в палатках… - Да, в Украине произошли большие перемены. Помню, когда я уезжала из Украины, говорила тебе, что мы еще встретимся в Америке, на что ты отвечала, что не может быть такого никогда! Видишь как?! Жизнь подарила тебе возможность не только увидеть другую страну, а и сыграть там на сцене! - Одна моя приятельница сказала как-то мне: это тебе в жизни подарок за то, что ты всё вытерпела!..
Фото автора
|
