|
В 1960-е он был одним из тех, кто покорял Политехнический и дворцы спорта. Тогда конная милиция близко узнала, что, кроме таких массовых зрелищ, как футбол и хоккей, существует еще поэзия.
Гурген Карапетян
Память выборочна и непредсказуема. У меня нет ответа на вопрос, почему вдруг я
вспомнил о нем
и
решил написать. Думал часто, вспоминал тоже часто и пишу о нем сейчас не потому,
что
Роберт Рождественский... Это звучное имя долгие годы было у всех на слуху – тогда, в нашей «прежней», советской жизни.
Как и Евтушенко и Вознесенский, Рождественский прекрасно декламировал свои
стихи, весь как-то преображался, переставал заикаться.
Помните! Через века, через года – помните! О тех, кто уже не придет никогда – помните!
...А когда он упал – некрасиво, неправильно, В атакующем крике вывернув рот, То на всей земле не хватило мрамора, Чтобы вырубить парня – в полный рост.
- Отдать тебе любовь? - Отдай. - Она в грязи.
-
Отдай в грязи... Он был если не лучшим, то одним из самых лучших поэтов-песенников своего времени. Можно безо всякого преувеличения сказать, что его стихи-песни подняли планку нашей требовательности к текстам песен. Он много и очень плодотворно сотрудничал со многими композиторами, но охотнее всего он работал с Арно Бабаджаняном и Микаэлом Таривердиевым. Он был несколько плакатным, декларативно-декламативным, насквозь гражданским, публицистичным и эстрадным... Он бросил емкое «По-национальности я - советский». Эту формулу вначале подхватили подражатели-эпигоны, появились парафразы вроде «Мой адрес – не дом и не улица, мой адрес – Советский Союз...», затем спохватились, ото всего этого повеяло каким-то неокосмополитизмом, великая держава стала восприниматься как огромный инкубатор, советское гражданство было вроде ярлыка, а еще позднее всех выходцев из советской действительности и советской эпохи стали называть оскорбительной кличкой «совок». О нем высказывались диаметрально противоположные, взаимоискючающие мнения. Амплитуда колебалась между восторженным признанием в любви и решительным неприятием. О нем говорили, что он слишком уж просоветский, слишком «правильный» и ортодоксальный, и даже на уровне литературно-критических обозрений устами известных литературных критиков обзывали «продавшимся», «подкупленным». То же самое с полной убежденностью говорили (и не кто-нибудь, а Вадим Кожинов!) о Евтушенко и Вознесенском. В этом была определенная доля правды. Во всяком случае, если партократической идеологической машине было необходимо «дать по мозгам» всяким там стилягам и твистерам вроде Джонни Холидея или «четверки ливерпульских пижонов», это делалось руками Рождественского или Евтушенко. Лучше них сделать это не мог никто. И в это же самое время вся огромная страна напевала его песни: Помните?
Огромное небо, Огромное небо, Огромное небо - Одно на двоих...
Или:
Не думай о секундах свысока.
Наступит время, сам поймёшь, наверное, -
свистят они, как пули у виска,
мгновения, мгновения, мгновения.
Или:
А это свадьба, свадьба, свадьба пела и плясала!
Или:
Пусть голова моя седа, -
зимы мне нечего пугаться.
Не только груз - мои года.
Мои года - мое богатство.
Или:
А степная трава пахнет горечью.
Молодые ветра зелены.
Просыпаемся мы, и грохочет над полночью
то ли гроза, то ли эхо прошедшей войны.
Или:
Спрячь за высоким забором девчонку – Выкраду вместе с забором...
Потом пришли роковые 90-е, произошла смена вех, все в великой стране пошло вкривь и вкось, и она развалилась, как карточный домик. Для литературы, и особенно это относится к поэзии, наступила нелетная погода. После смерти Рождественского в августе 1994 года его поэзия, которая к тому времени уже стала постепенно утрачивать былую популярность и востребованность, как-то быстро поникла и уступила отвоеванные позиции. Думается, он был бы вправе посетовать на короткую память своих почитателей, любителей поэзии, но с этим ничего не поделаешь. Новое время принесло с собой новые реалии, новые представления и новых поэтов. И все же без его стихов сегодня нельзя представить ни одну антологию современной русской поэзии. Что касается песен Роберта Рождественского, они давно уже обеспечили себе «постоянную прописку» в сердцах миллионов людей всех возрастов и поколений и в сокровищнице российской эстрадной музыки.
|
