|
Алексей Дмитриев (Брюссель, Бельгия)
Первый вечер в Брюсселе, который начался так удачно – схождением в город и тихой вечерней прохладой - был потом выжатым, как лимон, и состоял из одной моей глупости, которую я сделал сознательно, и долгих словопрений с Иваном, которые меня и выжали как лимон. Впрочем, ему тоже не поздоровилось…
Итак, для начала я сделал первую, но и последнюю за этот вечер глупость: купил водительские права у Ивана: в Израиле меня представители «фирмы» всячески убеждали это сделать, ибо на права сдавать дорого и трудно (что оказалось правдой), а без прав там делать нечего. Потому без машины в Бельгии не прожить (что тоже, как ни странно, оказалось лишь частичной ложью…)
Он меня заверил, что права настоящие – и на вид они такими и были… Вклеил мою черно-белую фотографию, как то уже было оговорено в Израиле и снято каким-то старым евреем у него в ателье чуть ли ни фотоаппаратом «Смена». И тут же выяснилось, если тщательно прочитать в правах, то я – Алексей Дмитриев – вожу машину, чуть ни с рождения – но уж последних десять лет точно.… Это польстило моему дилетантскому самолюбию: машин я никогда не водил, лишь однажды – мотоцикл, да и то умудрился перепутать тормоз с акселератором, въехал в дерево и слегка побился… Но что меня тогда огорчило – мотоцикл был не мой, и он побился гораздо сильнее, чем я… Впрочем, приятель меня простил и еще с месяц восстанавливал свой драндулет: из мотоцикла драндулетом его сделал я.
Права он писал ручкой с черными чернилами, старательно обводя каждую буковку, как истинная паспортистка или старушка из отдела кадров. Заплатил я за права 300 долларов. Потом, уже год спустя, купив старенький «Форд», взял пять уроков вождения у моего соседа по приюту для перемещенных лиц в Брайн-ле-Конте, в котором с семьей мы прожили два года, и с чистой совестью – права-то настоящие – ездил по Бельгии, весьма относительно представляя себе, что такое правила дорожного движения и почему их многие от нечего делать вызубривают на зубок…
Ну, да… Я нарушал правила там, где их не знал – а не знал я их нигде… Верно говорят, что Бог пасет дураков и сумасшедших: за полгода такого вождения я не совершил ни единой аварии, хотя и ездил на 120 км в час там, где разрешалось только на пятидесяти, всех постоянно обгонял в неположенных местах – короче, вел себя, как камикадзе, которому дали вместо самолета машину.
А потом мои права чем-то не понравились моей автомобильной страховой кампании, они потребовали, чтобы я их поменял на бельгийские. Ладно, я их отнес в мэрию, в которую же меня вызвали через месяц и объявили, что мои права Интерполом признаны фальшивыми и несуществующими.
Конечно, я струсил… Только-только нам выдали вид на постоянное место жительство в Бельгии, чего мы добивались таким огромным трудом, зная что шанс получить документы практически равен нулю. А тут – такая досада. Документы есть, но такая зацепка с Интерполом: как бы и документы не отняли…
Все это просвистело в мозгу, как шальная пуля: я стал кричать на сотрудницу мэрии, что это все – козни КГБ и самого Бориса Ельцина – лично. Она смертельно перепугалась, побледнела и стала оправдываться, что она не Интерпол и сама мне верит. Но вот такие там сидят идиоты, которые не понимают вражеских интриг в высокой политике.
Ладно, наорать я на нее наорал, но что она решает? Надо было срочно сдавать на права. Главное, у меня валялась бумажка из мэрии, что я как честный человек сдал свои советские документы на переоформление… Благо, автошкола была неподалеку, я заехал туда и тут же пошел к директору. Им оказался флегматичный, и, судя по цвету лица и прочему – человек, ценивший жизнь во всех ее проявлениях, и особенно в пьянстве. Я ему показал бумажку – что, де, права сданы для обмена, и со всей мне иногда присущей наглостью лениво сказал: дескать, долго они там возятся, такие-растакие, а мне водить нужно. Потом показал фотокопию своих прав, уже признанных фальшивыми, ну, и попросил побыстрее мне получить бельгийские.
- А что? – сказал он, можно… Только Вы уж извините, Вам придется сдать экзамен по теории, то есть правила дорожного движения, а потом… Ну, вообще, Вы должны были бы водить де6вять месяцев под чьим-то руководством, но, поскольку уже давно машину водите, сдадите теорию, и через три дня можете сдавать практику: парковку, ну, что там еще, а?.. У инструктора узнаете. Кстати, Вы русский, как я понимаю…
- Верно понимаете…
- Очень рад, очень, - затряс он меня за плечи, - очень рад. Мне нужен ваш совет! «Ну, - подумал я, - обычное дело… Совет… Кто лучше – Горбачев или Ельцин? А я ему отвечу: Горбачев сам мало пил и другим не давал, а Ельцин дает всем пить – но страну пропил. Так что, все хороши…».
- Вот скажите, - возбужденно вопросил директор автошколы, - что такое тост по-русски?
Потом он мне пару минут объяснял, что такое тост у русских – это когда один говорит, а все другие слушают и не пьют, и только когда речь закончена, все выпивают и даже закусывают икрой.
Сказать директору, что я с моими приятелями почти всегда пили как без всяких тостов, так и без всякой закуски, уж если когда и случалась икра, то только баклажанная... Но тут ведь решался вопрос высокой русской культуры водкопития, так что я торжественно ответил:
- Да! Правда! - и, вспомнив пару грузинских тостов, быстренько ему их перевел. А потом даже показал, как закусывают водку икрой – получилась странная пантомима, в которой черпал я воображаемую икру не ложкой, а половником…
Директор был в восторге, самолично отвел меня к инструкторам, еще куда-то... Через несколько дней я сдал теорию, практику и получил свои бельгийские права… Потом как-то мы случайно с ним встретились, и он сказал, что всем его знакомым наша система нравится, но что икра вот здесь, в Бельгии, слишком дорогая, поэтому они предпочитают, чтобы не портить исконный русский прием, попросту водку не закуссывать, а занюхивать маринованными огурцами. Они слышали, что это тоже делается…
- Делается… - ответил я. – Но обычно сначала нанюхивается, а уж потом – ими же и закусывается.
- Правда? – восхитился директор. – Значит, их есть тоже сразу можно?
- Даже нужно…
- Спасибо… Спасибо, милый мой, - потряс он меня за плечи. - Мы обязательно попробуем именно так и делать. Что значит – Вы настоящий русский и все знаете, как надо…
Мне очень было приятно: и то, что я – настоящий, и то, что теперь директор и его приятели смогут не только вдыхать в себя противный запах уксуса, но и трещать маленькими хрустящими огурчиками после выпитой водки.
* * * Прошло много лет. На время – или навсегда – лишившись машины, я стал пешеходом. Скорее, еще не стал, потому что пройтись лишние пятьсот метров мне необычно, если можно доехать, но постепенно я привыкну. Постепенно я стану ходить по Брюсселю, как некогда по Москве – часами и самозабвенно. Только тогда, я думаю, Брюссель станет моим городом. Точнее – превратится в него.
|
