|
Уважаемые читатели! Этой публикацией мы завершаем публикацию фрагментов документальной повести безвременно ушедшего минувшим летом Бориса Островского «Только в полетах живут самолеты». Светлая ему память!
Борис Островский (Торонто)
«Очень срочно хотим в Тбилиси!»
Год 1972-й. Самолет Ан-24, рейс Баку-Тбилиси, командир корабля Стадник.
Хочу напомнить читателю, что в эти годы в аэропортах страны служба контроля работала чисто символически, если не сказать, что ее вообще не существовало. Пройти постороннему человеку к трапу самолета особого труда не составляло. Если человек был в аэрофлотовской форме, он мог разгуливать по перрону, да и по всему аэродрому абсолютно беспрепятственно, не вызывая никаких подозрений. Такое положение, помноженное на аэрофлотскую солидарность, привело к тому, что человек в форме, подойдя к трапу и попросив разрешения у командира корабля, мог спокойно лететь без билета. Это запрещалось, но не наказывалось.
Такая безалаберность приводила к тому, что у самолета ко времени посадки часто стояли посторонние люди, которые, подойдя к командиру корабля, почти в открытую просились увезти их без билета, но уже за деньги. Дежурные по посадке делали вид, что ничего не замечают. На самолет можно было пронести все, что угодно без досмотра; его вообще не было. Возили “зайцев”, и об этом знали все, но молчали. “Зайцы” превратились в традиционных, левых пассажиров.
Это был праздничный день, и билеты на наш рейс были давно раскуплены. У самолета, чуть в стороне, стояла кучка людей в больших кепках. Почему-то им приглянулся я, и один из них подошел именно ко мне.
- Дорогой, возьми нас, очень срочно хотим в Тбилиси. Хорошо заплатим, - с сильным грузинским акцентом сказал он.
Соблазн и беспрепятственность имели место, и я, каюсь, провел их всех в самолет. Сидели кто где попало - в проходе, в багажном отделении и даже в кабине.
- Сколько? - только и спросил командир корабля перед запуском.
- Тринадцать, - был ответ.
- Ты что, Боря, оху...? Это же большая перегрузка!
Но вырулив на полосу и благополучно взлетев, Леша Стадник повернулся ко мне:
- Надо было пятнадцать брать, - только и сказал он.
Эта фраза стала крылатой среди летного состава и еще долго ходила, каждый раз вызывая смех.
(авторское послесловие)
После того, что я Вам рассказал, хочу еще раз вспомнить своих друзей и коллег. Многих из них уже нет в живых. Суровые условия работы - ночные полеты, постоянное кислородное голодание, шум, вибрация, резкая смена часовых поясов и температурных режимов, нерегулярное питание и полное отсутствие жизненного сервиса, помноженные на стрессы, делали организм советского летчика очень хрупким и уязвимым. Редко кому удавалось долетать, а часто и дожить до 50 лет.
Саркисов, Меркурьев, Курамшин, Алексеев, Катков и многие другие умерли молодыми. Инфаркт, инсульт, язва желудка и кишечника - это неполный список грозных болезней, подкарауливающих нашего брата.
Последние семь лет мы летали одним экипажем. Это редчайший случай в Аэрофлоте. Необыкновенный человек и пилот высочайшего класса Подкаминный смог сделать так, что полеты на самолете ТУ-154 не оставили в моей памяти ни одного курьезного или опасного происшествия.
Я часто с большой любовью и уважением вспоминаю этого человека и других моих друзей по Аэрофлоту. Увидеть или услышать их было бы для меня огромным счастьем.
За многолетние полеты я так и не налетался. Глядя на взлетающий и садящийся самолет, я им так и не налюбовался. Смотреть на стоящий самолет можно часами. Он завораживает своей элегантностью, красотой и загадочностью, но все равно он мертв.
И только в полетах живут самолеты...
|
