|
К 40-летию кончины великого писателя и публициста
Талант на службе «Советов»
В 1929 Сталин узурпировал власть в своих руках, и Эренбург... принимает решение встать на сторону советской власти. Этот шаг писатель сделал по политическими соображениями, он с глубокой тревогой наблюдал, как рвались к власти в Германии нацисты, как демократические партии робко отступали перед их напором, а немцы, давшей миру сокровища культуры, все более проникались идеями расового антисемитизма.
Эренбург понимал, что поднимающему голову нацизму реально может противостоять только сталинский тоталитаризм, и между ними «нет даже полоски ничьей земли». Писатель находил возможности фиксировать внимание на тех сторонах сталинизма, которые соответствовали его чувствам и убеждениям, но он игнорировал другие, вызывавшие его неприязнь или отвращение. Эренбург сохранял некую духовно автономию, он не вступил на путь восхваления самодержца Сталина, но стал одобрять сталинскую международную политику.
Жизнь учила Эренбург ловкой дипломатии и увертливости, в начале 30-х годов вышли в свет романы писателя ”Единый фронт” и ”Фабрика снов”. В центре повествования - рассказ о капиталистической экономике, производящей «изобилие и кризисы, оружие и сны, золото и одурь».
В 1932 г. Эренбург становится парижским корреспондентом «Известий», что превращает его из частного лица в официального представителя Советской власти. У европейских писателей существовало предубеждение против советских писателей, но книги Эренбурга печатались в Европе. Поэтому он как полноправный участник литературного процесса мог вести диалог с западноевропейскими писателями. В то же время благодаря Эренбургу советская власть имела уникальную возможность устанавливать прямые контакты с европейскими интеллектуалами. После посещения СССР в 1932 г. Эренбург пишет роман ”День второй”, посвященный советской действительности, которая теперь представала в значительно более благородном обличье, чем в предыдущих произведениях.
Когда в 1936 г. вспыхнула гражданская война в Испании, Эренбург
отправился в эту страну в качестве военного корреспондента советской газеты
”Известия”. Почти три года провел он среди испанских республиканцев. Как и
корреспондент ”Правды” Михаил Кольцов, Эренбург проявил мужество, хладнокровие,
решительность. Обоих журналистов часто можно было увидеть на передовых позициях,
в беседах с испанскими бойцами и солдатами интернациональных бригад. Страстный
стиль корреспонденций, пронизанных ненавистью к фашизму, яркие образы и
достоверные факты, блестящий язык - все это превратило Эренбурга в лучшего
советского зарубежного корреспондента. Его статьи под крупными заголовками
перепечатывали самые авторитетные издания многих стран. Когда в ноябре 1938 г. в
Германии прошла волна еврейского погрома, получившего название ”Хрустальная
ночь”, Эренбург поднял свой голос в защиту евреев, опубликовав в ”Известиях”
яркие статьи ”Антисемитское бешенство германских фашистов” и ”Законодательство
погромщиков”. Эренбург покинул Испанию в начале марта 1939 г., буквально за
несколько дней до вступления войск мятежного генерала Франко в Мадрид. Падение Парижа Когда Эренбург возвратился в Париж, ему сообщили в советском посольстве о том, что он и остается в штате ”Известий” и будет получать заработную плату. Но статьи его более печататься не будут и сданная в набор книга об Испании не будет опубликована. Только что прошел XVIII съезд ВКП (б), на котором Сталин в отчетном докладе произнес несколько фраз, в которых советский диктатор предлагает мир Гитлеру. В начале мая 1939 г. появилось сообщение о снятии еврея М.М.Литвинова с поста наркома иностранных дел и назначении на этот пост по совместительству главы правительства В.М.Молотова, и Эренбургу стало ясно, что между Сталиным и Гитлером готовится сделка. 23 августа был заключен советско-германский договор о ненападении, который стал предпосылкой начала Второй мировой войны. Илья Григорьевич с ужасом наблюдал развертывание совместных агрессивных действий Германии и СССР против Польши, дальнейшие акты захвата независимых европейских стран обоими диктаторами. Он понимал, что антигитлеровские статьи не могут быть опубликованы в СССР, но начал готовить материал для нового романа, в котором разоблачался французский фашизм. Когда 14 июня 1940 г. немецкие танковые колонны вступили в Париж, Эренбург воочию увидел нордического человека – белокурую бестию. Полтора месяца Эренбург наблюдал за поведением оккупантов в поверженной французской столице, а в конце июля он поездом выехал в СССР. В сентябре 1940 г. стал воплощаться в жизнь замысел нового романа, который был назван «Падение Парижа». Он по частям передавался в журнал ”Знамя”, но в редакции писателя предупредили, что в «инстанции» к его замыслу относятся неодобрительно. Это было время, которое Эренбург назвал «частичной немилостью». Но вначале 1941 г. Сталин стал проявлять нервозность, он опасался, что успехи «заклятых друзей» слишком велики и неожиданны. Эренбург писал, что слова по поводу «заклятых друзей» произносились в советской столице многими людьми. Настроение в кремлевских кабинетах постепенно менялось, отношение к Германии ухудшалось. Сталин стал проявлять к Эренбургу «сдержанную милость», ЦК известил редакцию журнала «Знамя», что она может начать публикацию романа «Падение Парижа». 24 апреля Эренбургу позвонил Сталин и высказал удовлетворение прочитанным, и писатель сразу превратился в одного из патриархов советской литературы. Перед Эренбургом вновь открылись двери всех издательств, был опубликован его поэтический сборник «Верность», в который вошли стихи, посвященные трагической судьбе европейского еврейства. Плодовитый и тонкий прозаик Эренбург со временем сосредоточил основное внимание на публицистике, он стал блестящим советским журналистом. Статьи Эренбурга становились шедеврами этого жанра, тогда как в художественных произведениях он все более чувствовал давление политической злободневности. Эренбург добился наивысшего пика популярности во время Великой Отечественной войны, когда он был военным корреспондентом "Красной Звезды". В каждом номере газеты печатались пламенные статьи, которые несли высокий патриотический заряд, они были написанные в духе французского революционного памфлета. Статьи читались нарасхват, их предлагали вырезать и дать прочесть товарищам, находили у павших в бою солдат. Эренбурга называли «литературным пулеметом», за время войны он написал полторы тысячи статей, очерков, заметок, в которых проповедовал любовь к родине и ненависть к немцам. Каждое слово писателя «било врага без промаха», солдаты по праву называли его «снайпером пера». Эренбург почувствовал, что советские солдаты не понимают, с каким жестоким противником имеют дело. Писатель писал: «У наших бойцов не только не было ненависти к врагу, в них жило некоторое уважение к немцам, связанное с преклонением перед внешней культурой». Перед войной была свернута пропагандистская работа против национал-социализма, советская пропаганда не вела морально-психологическую подготовку народа к войне с Германией. Бойцы были оболванены лозунгами интернационализма, они считали, что «солдат противника пригнали к нам капиталисты и помещики, что если рассказать немецким крестьянам и рабочим правду, то они побросают оружие». Эренбург поставил себе задачу развеять миф об интернационализме, научить ненавидеть врага, ему принадлежит знаменитый лозунг "Убей немца!". «Главный космополит»
После окончания войны Сталин начал проводить политику государственного антисемитизма, последовал разгром еврейской литературы и театра, «чистки» в науке и промышленности. Еврейский антифашистский комитет (ЕАК) был разгромлен, а его председатель Соломон Михоэлс убит, в стране началась кампания против «безродных космополитов». Эренбург входил в состав ЕАК, но после его роспуска не пострадал. Ему удавалось выходить сухим из воды во время всех кампаний сталинской охоты на интеллигенцию, включая «Большой террор» и борьбу против космополитов. Еврей и космополит по своим убеждениям и художественным вкусам, он в 1952 г. в самый разгар разнузданной антисемитской кампании, связанной с «делом врачей», получил Международную Ленинскую премию "За укрепления мира между народами". Но в жизни Ильи Эренбурга был трагический период, когда чекисты решили сделать его «главным космополитом». 13 марта 1952 года в МГБ началось расследование по делам всех лиц, имена которых упоминались в протоколах допросов по делу ЕАК. В списке значились имена В.Гроссмана, С.Маршака, М.Блантера, Б.Слуцкого - фамилия Эренбурга в этом списке стояли первой. Чекисты решили, что Эренбург должен был стать главным обвиняемым по «делу космополитов».
13 января 1953 года в газетах было опубликовано сообщение ТАСС, в котором сообщалось о том, что органами госбезопасности была раскрыта террористическая группа врачей, которые ставил своей целью убийство видных советских деятелей. Готовился новый виток репрессий против евреев, который должен был начаться открытыми процессами над «врачами-убийцами» и безродными космополитами. Сталин решил получить от лица именитых представителей евреев мандат на эту расправу. Он хотел, чтобы евреи подписали «Письмо в редакцию «Правды», в котором заклеймили «врачей-убийц» и признали, что советские евреи несут ответственность за их «преступления». «Письмо» было подготовлено в ЦК, оно начиналось с проклятий, адресованных преступникам, действовавшим «под маской ученых». В письме объявлялось, что евреи являются потенциальными врагами русского народа: «Еврейские буржуазные националисты-сионисты, являясь агентами англо-американского империализма, всячески разжигают националистические настроения. Они пытаются всеми мерами подогревать и раздувать среди советских граждан еврейского происхождения чувство национальной обособленности и национальной вражды к русскому народу и другим народам Советского Союза. Они хотят превратить евреев России в шпионов и врагов русского народа».
Организацию сбора подписей под «Письмом» была поручена евреям - академикам Минцу и Митину, журналистам Заславскому и Маринину. Более пятидесяти евреев поставили свои подписи под письмом, ведь отказ означал угрозу немедленного ареста. 3 февраля 1953 года Минц и Маринин явились к Эренбургу домой, и начали уговаривать его подписать пресловутое письмо. Когда Илья Григорьевич прочитал его, он понял, какая угроза нависла над советскими евреями и решил вступить в интеллектуальный поединок с диктатором, дезавуировать саму идею письма. Эренбург хотел показать Сталину, что проведение репрессий против евреев может губительно отразиться на советском государстве. Он написал письмо Сталину и вручил его Минцу и Маринину.
В своем письме Эренбург сделал вид, что отстаивает интересы советского государства, он стремился найти доводы, способные дойти до сознания Сталина. Он старался нащупать самые уязвимые, самые слабые положения «Письма», которые подрывают устои советского государства. Весь смысл и вся стилистика обращения Эренбурга были подчинены только одной цели - показать Сталину губительные последствия, к которым может привести репрессии против евреев. Писатель предупреждал, что «Письмо» окажет негативное влияние на расширение движения за мир и подорвет международное коммунистическое движение. Он предложил Сталину решать еврейский вопрос – не путем репрессий, а путем ассимиляции. Эренбург писал: «Мне кажется, что единственным радикальным решением еврейского вопроса в нашем социалистическом государстве является полная ассимиляция, слияние людей еврейского происхождения с народами, среди которых они живут». Проведение политики ассимиляции в отношении евреев означало меньшее зло по сравнению с проведением репрессий. Эренбург подводил Сталина к мысли, что лучше переключить агрессию масс с евреев на внешних врагов и заменить антисемитскую компанию пропагандистской компанию против сионизма и империализма.
Илья Эренбург всю жизнь стыдился того, что послал Сталину жалкое, раболепное, верноподаническое письмо. Но оно произвело на Сталина глубокое впечатление, ведь впервые за двадцать лет он столкнулся с тем, что ему кто-то возражает. Под воздействием письма Эренбурга Сталин осознал, что дальнейшее нагнетание антисемитской истерии чревато самыми непредсказуемыми последствиями. Сталинская идеология носила противоречивый характер, она включала в себя пролетарский интернационализм и великодержавный шовинизм. При усилении политики государственного антисемитизма второе могло полностью вытеснить первое. Но Сталин не мог отказаться от пролетарского интернационализма, поскольку именно на нем, а не на русской идее держался советская империя и социалистический лагерь. Антисемитская политика достигла предельно допустимых границ в рамках сталинской системы, при дальнейшем следовании тем же курсом она могла вырваться на свободу, и тогда страна погрузилась бы в хаос национальных и социальных катаклизмов.
Сталин решил
отказаться от идеи проведения широкомасштабных репрессий против евреев. Он
приказал партийному интеллектуалу Шепилову переделать письмо и развить главный
тезис, который выдвинул Эренбург: «Решение еврейского вопроса состоит в том,
что евреи должны быть ассимилированы». Вождь решил проводить подсказанную
Эренбургом тактику и обрушить гнев советского народа на сионистов и
империалистов. Но новая редакция «Письма в Правду» так и не было опубликована -
5 марта 1953 года Сталин умер. В 1954 выходит повесть Эренбурга «Оттепель», давшая название десятилетнему периоду в общественно-политическом развитии страны. Удивительная способность Эренбурга подбирать нужное слово не подвела его и на этот раз. Илья Григорьевич обладал уникальной способностью приспосабливаться ко всем причудливым извивам генеральной линии партии. Он имел всесоюзную славу публициста, заслуженную им в годы войны, когда писал по четыре статьи в день. Имя Эренбурга и его талант публициста широко использовались советской пропагандой для создания привлекательного образа советского режима за границей. Эренбург стал составной частью советского истеблишмента, живым подтверждением "свободы творчества" в СССР. Находившийся под незримым и весьма опасным покровительством ”гения всех времен и народов”, он никогда не стал сталинистом в полном смысле слова и не произносил раболепных и позорных восхвалений по адресу диктатора. Человек, великолепно знакомый с западным миром, его нормами и ценностями, Эренбург блестяще знал и ценил литературно-художественный модерн. Эренбург был своеобразным интеллектуальным мостом, связывающим западную и советскую интеллигенцию. Он был челночным дипломатом, который представлял советскую власть на Западе, а в Советском Союзе - западную культуру. Это была уникальная роль, обусловленная особенностями биографии, свободным французским, дружбой с первыми лицами западной культуры, превосходно обжитой нишей «борьбы за мир». Именно в силу того, что Эренбург был продуктом двойного назначения, призванным удовлетворять и наших, и ваших, он оказался чрезвычайно популярным автором сразу у нескольких поколений советских людей. По его произведениям граждане страны Советов составляли представление о Западе, но в то же время в ходе этого знакомства не порывали с «единственно верным марксистско-ленинским учением». Несмотря на свои нескрываемые европейские культурные пристрастия, Эренбург получал от советских властей официальное разрешение подолгу находиться в Западной Европе в самый разгар холодной войны и преследования евреев в СССР. Если воспользоваться образами самого значительного произведения Эренбурга "Необычайные похождения Хулио Хуренито ", то он был провидцем - Учителем Человечества и одновременно автокарикатурой по имени Илья Эренбург - кассир в борделе. Но не будем строго судить писателя, ведь он жил в эпоху, который Мандельштам назвал «веком волкодавом». Эренбург оказывал бескорыстную, самоотверженную, иногда просто отважную помощь гонимым собратьям-писателям. Он подавал пример сохранения личной порядочности в обстоятельствах, которые не давали возможности для подобного рода поведения. При этом Эренбург не был диссидентом, разве что - внутренним эмигрантом. Заморозки Эренбурга смог занять высокое положение в официальном советском истеблишменте, совершенно не отказываясь, более того, подчеркивая свое еврейство. Илья Григорьевич, не принадлежал к иудаизму, но ни к какой другой конфессии не примкнул. Эренбург добровольно взял на себя роль еврейского печальника, как однажды назвал его Борис Слуцкий. Эренбург был «писателем прошений за униженных и оскорбленных», он был едва ли не последним еврейским заступником из тех «лиц еврейской национальности», что еще сохранили какой-никакой официальный статус. После войны Эренбург стал ходатаем за всех евреев и чуть ли не символом советского еврея вообще, ему писали евреи всей огромной страны (См.: Советские евреи пишут Илье Эренбургу. 1943–1966. Иерусалим, 1993).
26 января 1961 года Илье Эренбургу исполнилось 70 лет, и в связи с юбилеем писатель был награжден вторым орденом Ленина. Но буквально потрясло зал прикосновение к полузапретной долгие годы еврейской теме. Эренбург процитировал слова друга, польского поэта Юлиана Тувима, объяснявшего свое «кровавое, горячее, мученическое братство с евреями». Тувим был евреем, но ощущал себя польским поэтом, поясняя, что пишет о своем еврействе, потому что евреев преследуют и «текут реки крови из еврейских жил». Эренбург провозгласил: «Я русский писатель». И говорил вслед за Тувимом: «Покуда на свете будет существовать хотя бы один антисемит, я буду с гордостью отвечать на вопрос о национальности — „еврей”. Но неизменно настаивая на своей принадлежности к гонимому племени, Илья Григорьевич так же неизменно подчеркивал, что связан с еврейством не той кровью, что течет в жилах, а той, что течет из жил. Об этом говорят стихи Эренбурга военных лет, написанные на еврейскую тему: «Я жил когда-то в городах, И были мне живые милы, Теперь на тусклых пустырях Я должен разрывать могилы, Теперь мне каждый яр знаком, И каждый яр теперь мне дом. Я этой женщины любимой, Когда-то руки целовал, Хотя, когда я был с живыми, Я этой женщины не знал. Мое дитя! Мои румяна! Моя несметная родня! Я слышу, как из каждой ямы Вы окликаете меня...». Стихотворение называлось «Бабий Яр», оно было написано в 1944 году. Творческая деятельность Эренбурга увенчалась его блистательными воспоминаниями «Люди, годы, жизнь» - подлинная летопись эпохи. Но Эренбург бросил вызов весьма влиятельным силам, которые разжигали в обществе антисемитские настроения, и власть не остались в долгу, она забыла заслуги писателя перед страной. Уже в июне 1961 г. участились нападки на опубликованную часть мемуаров, а в марте 1963-го был учинен подлинный разгром сочинений Эренбурга на встрече интеллигенции с партийным руководством. Эта опала фактически не была снята и в дальнейшем. Книга, которую Эренбург называл “последним заданием жизни”, вышла в усеченном виде, с цензурными изъятиями. 31 августа 1967 года писателя не стало. К этому времени уже несколько лет, как закончился период, который с его легкой руки был назван «оттепелью». Наступили заморозки, которые были отмечены в 1968 г. вводом танков в Чехословакию. Эренбург стал частью истории, причем в большей степени истории политической. Его произведения поражают дословно угаданными на десятилетия вперед идеями, борьба которых определила основные катаклизмы XX века. Стихи, ранняя проза, статьи военного времени и мемуары Эренбурга вошли в золотой фонд русской литературы.
|
