Леонета
  Рублевская
(Майами, США)

Знаменитая Дина Рубина, живущая в настоящее время в Израиле, никогда не бывала в Майами. Планировать, может быть, и планировала, да как-то дороги не заводили. Даже появляясь во многих городах Америки в последние годы, Флорида оставалась для нее в стороне. А тут нашей газете представился случай...

А всё началось с электронной почты, на которую писательница обычно охотно отвечает. Не оставила она без внимания и сотрудницу одной из майамских русских библиотек Раду Резникову, которой посоветовала обратиться с приглашением Наталия Медвинская, бывшая израильтянка, отлично знающая творчество Дины Рубиной.

И вот - зал Бровардского отделения Еврейского союза в Майами. Организаторы волнуются, потому что время для встречи не совсем обычное, рабочее – 2 часа дня, но к назначенному времени зал полон.

Флоридское соцветие Дины Рубиной

- Скажу честно, я тут проездом, - говорит гостья. - Меня пригласили в Вернонский университет в Миддлебури выступить перед студентами в качестве писателя, и я согласилась. А перед этим на меня вышла Рада. Я сначала сказала: “Июль – это же не сезон! Кто же в июле собирается на писателя?!”. А она говорит: “Ничего, ничего, соберутся!..”. И мы рискнули. Теперь я вижу вас, и я очень рада, что зарулила в Майами.

Я  часто провожу такие встречи. Но, признаюсь откровенно, по-разному отношусь к своим читателям и слушателям. К первым я абсолютно равнодушна - равнодушием творческого человека. Читатель как бы далеко от меня. Он – личность самостоятельная: может отложить книгу в сторону, совсем к ней не вернуться, кому-то ее подарить. А слушатель, он – вот. Он пришел, сидит и ждет от меня чего-то. Поэтому я всегда принципиально заявляю, что своих слушателей я развлекаю. Писатель я трагический и читать на аудиторию свою прозу – дело неблагодарное. Слушатель, знаю, должен расслабиться.

Есть такая прелестная притча. Спросили у Ильи-пророка: кто из этих людей, собравшихся на базарной площади, заслужит место в будущем мире? Он оглядел всю площадь и сказал: вон те два шута, которые веселят народ. Поэтому я тоже попробую вас немного развлечь.

Скажите, где писатель черпает свой материал для написания рассказов, романов, повестей? Конечно же: из самой жизни. У него – отличная память, он все замечает, все фиксирует, чтобы потом использовать весь этот ценный капитал в какой-то из своих будущих книг. Дина Рубина – коллекционер великий. Писать и публиковаться она начала еще Ташкенте в шестнадцать лет. Так что за все эти годы творчества ее герои, их судьбы, портреты, язык - из собственной коллекции.

Было приятно обнаружить, что Дина еще и прекрасная актриса: она хорошо чувствует аудиторию, и буквально завораживает ее. Вот где ее коллекция из подмеченного в жизни в виде житейских сцен, диалогов начинает оживать в собственном исполнении и вызывать в зале ответную реакцию!

Привожу несколько фрагментов записи встречи в Майами. Я специально оставила ремарки о реакции публики, чтоб воспроизвести более полную картину встречи.

- Когда меня спрашивают хоть что-то об иммиграции, о репатриации, как это у нас называется в Израиле, то я обычно говорю, что мне ужасно повезло. Я пишу в жанре трагифарса, а та страна, где я живу, она и живет в этом жанре. И мне ничего не приходится особо придумывать, достаточно просто выйти на улицу в Иерусалиме или в Яффо и увидеть, к примеру, двух пожилых дам, которые стоят по разным сторонам перекрестка и кричат друг другу через поток автомобилей:

          - Как вам нравится Арнольд?

          - Что он опять в новом костюме?

          - Какой костюм, в пятницу его похоронили!

          - Так что вы у меня спрашиваете – как он мне нравится?

          - Нет, но как вы оцениваете поступок? (смех)

Или еще пример – от моих друзей-экскурсоводов. И тут, как вы сами понимаете, немереное море баек, а особенно у тех, кто возит на экскурсии публику из пожилых людей, - у нас это называется “золотой возраст”. Вот экскурсовод везет такую группу, стараясь делать почаще остановки, – в туалет там зайти, ножки поразмять. И после очередной остановки, когда автобус уже катит по шоссе, вдруг обнаруживается, что одно место у окна пустует: дама сидит, а мужа ее нет. Экскурсовод хватает микрофон и кричит: “Фира Моисеевна, вашего мужа не хватает!” и слышит в ответ: “Это вам его не хватает!” (смех).

Это всё – наши реалии. Я выросла в бурной интернациональной среде. В Ташкенте проживало чуть ли не 100 национальностей. В нашем классе учились армяне, грузины, татары - и казанские, и крымские, евреи – и бухарские, и ашкеназские, узбеки, таджики, корейцы, китайцы, уйгуры, греки… Мы выросли в этом и мы знали, что другой – не хуже тебя, а ты – не лучше другого. С детства я всегда слышала какой-то акцент. Помню, что во дворе у нас жил дядя Садык.  А надо сказать, что когда узбеки готовили какое-то вкусное блюдо - плов, манты - они всегда угощали соседей. Так вот, входит дядя Садык с двумя тарелками, я кручусь у него под ногами – была маленькой, худой, тощей – он говорит: “Кизбола, ты такой худой. Ты больше кушай! Морда будет такой красивый, как сковородка!” (смех).

А был еще дядя Ашот, армянин – заведующий мебельным магазином. На наших дворовых праздниках он всегда был тамадой. Во дворе расставлялись цепочкой  длинные столы, и все свадьбы, дни рождения, разные праздники (Пасха, 7 Ноября, 1 Мая), обрезания  мы праздновали там. Я помню свадьбу племянницы дяди Ашота. Он поднял тост и сказал: “Я сейчас бил невеста. Спросил: «Сюзанна, дорогой, ты почему не плачешь в этот день, когда невеста должен плакать?» А он мне говорит: «Знаешь, дорогой, пусть плачут те, к кому я иду!” (смех.)

Это был такой живой театр. Я люблю человеческую речь. Я – актриса и я могла изобразить кого угодно, у меня не получался только еврейский акцент. До определенного времени.

Обычно меня отправляли к бабушке. Это был район Кажгарки, это был еврейский район. Я помню,  ко мне пришел соученик и полез на крышу чинить антенну. Пришла бабушка и закричала:
 

- Менделе, этот мальчик – еврей?

- Нет, бабушка!

- Все равно я не хочу, чтоб он разбился! (смех).

 

Помню, у нас в театре драмы имени Горького работали рабочий сцены узбек Джура и завхоз Лившиц. Я там часто околачивалась на репетициях. Как-то вижу: выходит Джура с ковром, перекинутым через плечо и свернутым в рулон, мрачно спрашивает Лившица:
 

- Липшиц, кавер бит? (Кто бы мог понять, только я поняла – он, разумеется, спрашивал, выбивать ли ковер).

А Лившиц говорит:

- Слушайте, ви работаете в русском театре, надо говорить мьякше: ковьер… (смех).

Вы знаете, до поры, до времени я не понимала, откуда в Ташкенте этот мягкий, южнорусский, определенный акцент, пока не оказалась в Одессе. И тогда я поняла, откуда этот говор, откуда эта речь. А надо вам сказать, что до отъезда в Израиль я в Одессе не была ни разу. И, конечно, вы понимаете, что такое Одесса, что такое южнорусская литературная школа для писателя! Это – Ильф и Петров, Жаботинский, Олеша, Бабель! И представляете меня? Я уезжаю навеки из Советского Союза (в то время), ни разу не побывав в Одессе! Я думала, что это навсегда, я ужасно это оплакивала. Но в 1993 году стало легче дышать, и меня в Израиле позвали в Министерство иностранных дел и попросили поехать и выступить в Москве,  Питере,  Одессе и Киеве. Из-за Одессы я согласилась.

И вот представьте себе: 1993 год: голод, холод, ноябрь, дожди… Малоприглядная Одесса: полуразрушенные, облупленные дивные особнячки; страшные выбоины на асфальте, чудовищное состояние дворов, выбитые окна в подъездах, вывернутые лампочки… И какая-то пустынность, запущенность во всем. И я подумала: “Наверное, Одессы уже нет. И нет настоящих одесситов…”. Но зашла в какой-то полупустой трамвай и вдруг увидела такой плакатик, на котором была нарисована дамочка, перебегающая трамвайные пути. И было такое четверостишье:

Быть может, мечтая о сцене и славе,

Она отступила от уличных правил.

Забыв, что подобная неосторожность

          Буквально отрежет такую возможность (смех).

И я поняла, что, наверное, Одесса как-то еще присутствует. А в другом старом трамвае я увидела на деревянной спинке переднего сиденья надпись: “Все мущины (через щ) – обманщики и притворщики!”. А чуть ниже другим почерком: “Вы, Розочка, тоже не ангел! (смех)”. Я поняла, что Одесса все еще есть! И до конца моего пребывания мне довелось увидеть еще прелестные сценки. Когда я, к примеру, купила сдуру часы, и они у меня вскоре  перестали ходить, я вдруг заметила часовую будку (а мой дед был лучшим часовщиком Харькова,  и у меня сентимент к этим будкам). Там сидел старичок лысый, со стаканом в глазу. Я подошла и сказала:

           - Боже мой! Наверное, только в Одессе остались такие часовые будки!

          Он поднял на лоб этот стаканчик, посмотрел на меня и сказал:

          - Мадам, от Одессы осталась одна интонация! (смех).

А когда я ему показала часы, он задумчиво посмотрел и сказал:

           - Вам нужен трамвай (смех).

Я-то решила, что он мне посоветует обратиться в Дом быта,  через пару остановок. Я спросила:

          - Какой номер?

Он сказал:

            - Это вам без разницы. Придет трамвай, положите на рельсы… (смех).

Фото на память с устроителями встречи 
Наталией Медвинской (слева) и Радой Резниковой

Время встречи неумолимо отсчитывало свои минуты. А, казалось, числу интересных, метких, юмористических сцен, диалогов из коллекции Дины Рубиной, подмеченных ее внимательным взглядом, нет конца.

              Помню, как-то писательницу спросили во время одного из интервью о том, как с ее точки зрения связаны язык и литература? Ответ был таков: “Язык - орудие литературы. Литература  - продукт яркого и талантливого воображения мастера, мастера, создающего реальность”.

              Уже совсем в конце встречи я воспользовалась моментом и подошла к Дине:

            - Знаю, что Вы очень заняты в этой своей поездке, а сюда все же завернули. Для чего Вам эта еще одна встреча?

           Я никогда не видела Майами, а мне всегда интересны новые люди. Вот наш человек, который приехал и живет в Майами – с русскоязычным сознанием – кто он такой? Как ему тут живется?

           - Разобрались?

          - Нет еще.

          - А что-то уже приобрели здесь в свою коллекцию характеров?

          - Для этого нужно здесь побыть подольше. А так - только короткая встреча.

          - А специально не планируете ли сюда?

          - О, это дело будущего.

          - Тогда до следующей встречи в Майами?

          -  Несомненно!

www.leo-ru.us

Фото автора

НА ОБЛОЖКУ НОВОГО НОМЕРА

НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ НОМЕРА