|
В №247 мы представили нашего нового талантливого автора Любовь Талимонову из Великобритании, появление которой на страницах YSR наши читатели встретили с неподдельным интересом. Сегодня мы чуть подробнее поговорим о творчестве госпожи Талимоновой в новой рубрике
Первое впечатление от картин Сальвадора Дали - непонятное ощущение, что все это вами когда-то было прожито и пройдено. Его ассоциативные картины поднимают со дна души нечто, глубоко запрятанное, сокровенное. Подобные ощущения вызвали у меня также картины художника, который своим самобытным стилем письма, несмотря на совершенную оригинальность и независимость, по силе воздействия весьма схож с великим живописцем XX века.
Жизненный круговорот, в который вовлечен современный человек, все более ускоряет темп. Вырваться из него, остановить время, почувствовать его суть, красоту, неповторимость - этим занимается художница, то задерживая, то оживляя мгновения. Как заметил современный французский философ, «художник - величайший доктор и пациент нашей эпохи». Удастся ли Любови излечить кого-то от излишней спешки, или хотя бы просто оторвать от будничных забот? Скорее всего, да. По крайней мере, свое лекарство она предложила.
- Люба, как вы считаете, жизнь - это как рисунок, где невозможно творить без игры света и тени?
- Вы удачно сравнили жизнь с рисунком. Работая над своими картинами, я давно пришла к выводу, что жизнь действительно похожа на картину. Начало жизни – чистый холст. Год за годом мы строим композицию и наносим на этот холст краски своей жизни. Если мы линии начертили косо и криво, а краски выбрали темные, то картина будет кривой и темной. Если линии тонкие и верные, а света и воздуха в картине больше, чем тени, то и картина выходит светлая. В итоге у каждого картина своя. Кто как рисовал, кто что творил, то в результате и получается, - как в живописи, так и в жизни.
- Как рождаются сюжеты ваших картин?
- С нахождением темы или сюжета у меня нет и никогда не было проблем. Стоит мне выйти за пределы дома, увидеть красивое облако, радугу, необычное свечение в небе, камень, поросший мхом, красивую линию горизонта, услышать крик журавлей, шум дождя, и картина тут же возникает сама собой. Так, однажды, гуляя туманным утром по вересковым пустошам, я набрела на родничок. Он бил из-под земли чистым холодным ключом и давал начало небольшой реке. И когда сквозь туман проглянуло утреннее солнце, то сюжет картины «Утреннее Солнце и Река» возник мгновенно.
Порой достаточно нескольких музыкальных аккордов или нескольких произнесенных слов, чтобы вспыхнул и встал перед внутренним зрением образ, некое обобщение. Иногда, когда я читаю или размышляю о чем-то, то тут же возникает художественный образ прочитанного или осмысленного (как воплощение идеи в цвете и форме). Иногда я вижу свои картины во сне - тогда моя задача как можно точнее и быстрее перенести их на холст или на бумагу, пока яркость образа не угасла.
- Давно ли вы рисуете, с чего все началось?
- Сколько себя помню, всегда рисовала. В детстве редкая прогулка в парке или за городом не завершалась впоследствии какой-нибудь картинкой. Родители всегда получали к праздникам мои самодельные открытки. Это было в детстве. С возрастом меня все больше и больше стали интересовать духовные аспекты жизни, я стала задумываться над смыслом жизни, и свои размышления стала переносить в собственные сказки, на бумагу и на холст. Рисовать для меня было, как дышать, - так же естественно, но, может, не так просто.
- Расскажите немного о своей жизни до переезда в Англию. Как вам живется в новой стране?
- Я родилась в Самаре. Потом жила в разных регионах России. Хорошо помню Волгу, такую широкую, что, стоя на одном берегу, не всегда можно было разглядеть другой берег. Помню калмыцкие степи и подмосковные вечера. И все это – моя Родина, которая внесла в мою душу непреходящее чувство простора. Все мое мироощущение, мировосприятие и миропонимание пришло ко мне там, в России. И все, чем и кем я стала, я стала там. Там я встречала как и очень плохих, так и замечательных людей. Там я прошла свою школу и получила свои уроки.
С 1994 года прохожу английскую школу и получаю английские уроки. Я, в целом, на жизнь смотрю, как на школу, где каждый из нас учится, воспитывается и постигает (или не постигает) свою мудрость. Англия научила меня тому, чему не научила Россия. Тут я приобрела новый жизненный опыт. В Англии я нашла замечательные вересковые пустоши Дартмора, нарисовала много новых картин, написала новые сказки. Я благодарна и Англии, и России за приобретенный опыт.
- Работа какого мастера впервые потрясла ваше воображение?
- Врубелевский «Демон сидящий». В детстве я увидела эту картину на выставке. На ней меня поразило одиночество и глубокая печаль Демона, потухающие лучи солнца, потухающие краски вокруг него. Мне стало жаль ангела. Я думала, как поднять его с земли, как помочь ему снова взлететь в небо, - возможно, он забыл пути назад. Эта мысль долго не покидала меня и позже привела к решению рисовать светлые возвышенные картины не совсем о земном. Картины других художников тоже заставляли меня думать, вызывали эмоции и чувства, но Врубель своей картиной не только потряс меня, но и вызвал желание действовать, что-то делать.
- Какие средства и техники вы используете для создания своих работ?
- В основном я работаю маслом и гуашью. Моя любимая техника – это гуашь, темперная гуашь. Каждая техника имеет свои особенности, возможности (преимущества и недостатки), но темперная гуашь дает мне желаемую яркость и прозрачность рисунка. Всегда испытываю неподдельную светлую радость, когда работаю именно гуашью. Работа маслом на холсте позволяет применять различные техники письма, достичь тех эффектов, которых невозможно добиться на бумаге. А выбор техники зависит от сюжета картины.
- Сколько красок нужно художнику, чтобы создать картину, у которой будут останавливаться?
- Такую картину можно создать, используя всего две-три краски, а иногда нужны десятки и сотни цветов и оттенков. Для меня вопрос не в количестве красок, а в содержании картины. Обычно останавливаются у картин с глубоким смысловым содержанием, а не у цветовых пятен, которыми украшают стены.
- Кто ваши любимые художники?
- Мне нравится творчество многих художников. Но к числу любимых отношу: Куинджи - за его легкость, прозрачность, радость и поэзию в живописи; Врубеля – за сказочность, волшебство и философскую глубину картин; Васнецова – с его добрыми сказочными и былинными героями; Рериха – за яркость и энергетику Космоса в его картинах, за его устремленность в будущее.
- Назначение искусства, по-вашему мнению, это...
- Думаю, что это – просвещение, просветление и возвышение души человеческой. Если жизнь принять за лестницу, то искусство должно подвигать человека к восхождению, а не толкать его вниз по лестнице.
- Как вы определяете понятие живописи? Что это такое в вашем понимании?
- В принятом понимании живопись – это вид искусства, который отображает и передает действительность с помощью красок, нанесенных на какую-либо поверхность. Живопись для меня – это как трибуна, с которой я говорю языком композиции и цвета с моими зрителями. Каждая картина – это целая история, мир, легенда, сказка, которую я рассказываю людям, не применяя слов. Картины – это мой мир, я открываю его людям.
- Что такое талант?
- Талант – это горение, это полет мысли и чувств, когда в каждой картине вы сгораете как Феникс и возрождаетесь опять для следующей картины. Это работа души.
- Как вы считаете, в чем принципиальное различие между талантом-мастеровым и талантом-художником?
- Можно выучиться рисовать, хорошо рисовать, достичь изумительной колористики, но если потом всю жизнь рисовать незабудки в вазе, незабудки в банке, незабудки в стакане, на столе, на окне, еще где-нибудь, зарабатывать на этом хорошие деньги и довольствоваться только этим, то, наверное, это все же мастеровой. Мастерство – это всегда «как надо». А талант – это озарение, это горение, это извечный поиск, это вдохновение и труд. Труд очень часто безвозмездный. Настоящий художник не работает ради наград и славы.
- Принадлежит ли художник своему таланту?
- Я не хочу сказать, что художник – это раб таланта, но если Бог или природа наделили вас талантом, то к чему-нибудь это все-таки обязывает, например, к служению. И это служение невозможно без упорного труда и самодисциплины. Талант – это как идея, а художник – это как инструмент, с помощью которого идея воплощается в жизнь.
- Можно ли утверждать, что в полотнах художника отражается его судьба, его внутренний мир?
- Да, конечно. В моем случае: если кто-то хочет узнать, что и кто я есть, пусть читает мои сказки и смотрит картины, - там все. Мои картины и сказки – это я.
- Идентичны ли для вас понятия красоты и истины?
- На первый взгляд может показаться, что понятия эти идентичны: что красиво – то истинно; что истинно – то красиво. Но, с другой стороны, кто не видел в своей жизни красиво сделанных картин, где сюжеты и темы часто так далеки от высоких истин… Если высокие истины напечатать в виде книги на плохой бумаге, с плохими иллюстрациями, то истины не будут восприниматься должным образом. Истина и красота должны быть в единстве, а полную гармонию, с моей точки зрения, составляют Истина, Добро и Красота.
Однажды я посетила музей оружия. Там были выставлены всевозможные виды оружия. Некоторые ружья, сабли, пистолеты были украшены такой тонкой резьбой, эмалью, так инкрустированы драгоценными камнями, что являлись настоящими шедеврами искусства. Некоторые витражи просто сияли красотой, но мне подумалось: а какая была бы разница, если бы это оружие не было таким красивым? Какая разница: убивать из красивого ружья или из некрасивого? Красота здесь не меняет сути. Одним словом, красота и истина могут быть тождественны только тогда, когда дополняют друг друга, когда красивая форма наполнена высоким содержанием.
- Что такое для вас чудо?
- Думаю, что в нашем мире чудом можно назвать то, что вызывает в людях чувство радостного удивления и восхищения. Негативные проявления жизни никогда не называются чудесными. Мы говорим «чудесный день, чудесный вечер», подразумевая, что день и вечер были очень хорошими. Было бы странным сказать «какая чудесная буря!» Чудесным бывает спасение, выздоровление, исцеление; но чудесного заболевания не бывает. Можно привести много подобных примеров. Кажется мне, что чудо – это физическое проявление добра. Это в большом масштабе чудо. А с маленькими чудесами мы встречаемся чуть ли не каждый день, но часто не замечаем их. Разве сияние радуги – это не чудо? Разве капельки дождя на лепестках розы – это не чудо? Разве пение птиц на рассвете – это не чудо?
- Что значит в вашей судьбе Сергей Алексеевич Вронский?
- Вронский* был одним из моих учителей жизни. Сергей Алексеевич был удивительным человеком, настоящим интеллигентом и вместе с тем очень простым. В общении с ним вы никогда не ощущали его превосходства над собой. Меня он ничему не учил специально, но рассказы из его жизни, беседы с ним были настоящими жизненными уроками. Вронский любил Россию, ее культурное и литературное наследие. Его не удовлетворяло современное духовное состояние человечества. Не любил он тех, кто был не в состоянии подняться над суетой, вырваться из обыденности и заглянуть за горизонт. Не любил мещанства. Физически он не был здоровым человеком, держался на силе духа и силе воли. В 76 лет он писал мне, что начинает заниматься спортом и бороться со старостью. В его поведении, в его характере, в его словах не было никаких следов старости. Все и всегда ему было интересно, любопытно. Он хотел знать все, любил вникать во все происходящие события. До конца своих дней он не потерял способности восхищаться и восторгаться красотой мира. Он был тяжело болен всего три дня. До конца жизни работал над своими книгами по астрологии. Вронского нет уже восемь лет, и без него мой мир опустел, стал более одиноким.
- Как вы думаете, верят ли взрослые в сказки, и зачем они им нужны?
- Конечно, сказки нужны. Ведь там мудрость веков, древнейшие архетипы, про которые человечество давно забыло или растеряло их. Сказка возвращает человека к его истокам, ненавязчиво учит мудрости. Другое дело, верят ли взрослые в сказки? Доросли ли до сказок? Еще в начале Х1Хв. Вильгельм Гауф жаловался на то, что сказка покинула мир. С тех пор жизнь наша стала еще более прагматической, научно-технический прогресс увеличил суету, спешку. Людям некогда подумать о том, что они ни о чем не думают, не говоря уже о вере в сказку. Однако я твердо убеждена, что сказка нужна. Со сказкой жизнь добрее и красивее.
- Тираж ваших книг составляет 380.000. Какой он, ваш читатель?
- Судя по письмам и отзывам, читатель у меня самый разный. Общей характерной чертой являятся то, что это люди неравнодушные, реагирующие на жизнь, на добро и зло, на несправедливость, ищущие ответы на жизненные вопросы. Мне кажется, что равнодушные люди моих книг не читают.
- О чем вы мечтаете?
- Я больше мечтала в детстве и в юные годы. Теперь я не столько мечтаю, сколько живу заботами каждого дня. С возрастом я научилась радоваться малому и не желать многого. Но одна мечта у меня есть: хотелось бы иметь такой дом, в котором одну из комнат можно было бы отдать под галерею. Туда могли бы приходить люди и смотреть картины. Светлана ФЕЛЬДЕ
------------------------------------------------------------------------------------------ *Сергей Вронский, официально признанный главарями фашистского рейха как “придворный” астролог, все годы войны действовал в Германии как советский разведчик. В 1941 году ему передали через радиста сообщение о том, что его и Рихарда Зорге наградили “Золотой Звездой”. Правда, получить высокую награду Вронскому не удалось. Вместо этого после возвращения в Советский Союз его ждали сталинские лагеря. Но и там он не сидел сложа руки - спасал от смерти товарищей по заключению и совершенствовал свои способности. А когда понял, что больше не выдержит, решил... уйти из лагеря, применив гипноз и психотерапию. Документы для него сделало само лагерное начальство.
|
Речь
идет о Любови Талимоновой, творчество которой является непостижимой загадкой,
имя которому сверходаренность. Все картины наполнены сложной философией. Ей есть
так много сказать. Ее картины даже не говорят, они кричат, или смеются, гладят
вас против шерсти и уводят в мир сложных ассоциаций. А он такой разный...