|
Алексей Дмитриев (Брюссель, Бельгия)
Иван Пашков ехал по дороге на своей машине… То есть, если бы он ехал не на своей машине – скорее всего, он был бы угонщиком и не ехал бы по дороге, а прятал бы украденную машину в каком-нибудь заброшенном проходном дворе. Но беда в том, что Иван угонщиком не был, а потому и ехал – честно и гордясь своим водительством – по улице В. Масловке в городе Москве. Ехал он и вспоминал о приятно проведенном вечере у гражданки В.Кандауровой, которая жила на ул. 8 марта в том же злополучном городе Москве. Вечер удался на славу… В.Кандаурова – то есть, если по-простому, то Валька – была хоть и не красавица, однако похотлива. Правда, она еще была и набожна – но вся ее набожность заключалась в том, что перед тем, как ложиться в кровать, она ломалась. Говорила, что без венчания никак не может – а потому приходилось целовать ее же крест на ее же полной груди и обещать на ней жениться. Когда Иван обещал сделать эту глупость, он к месту вспомнил чью-то умную мысль: «Исполнять надо клятвы, а не обещания» и – морально успокоился… Валька долгое время в ранней юности работала на текстильной фабрике, потому воспринимала секс как производственную гимнастику – то есть, притопы, прихлопы, наши пальчики устали, переходим к водным процедурам… К процедурам Валька переходила ровно через десять минут, несмотря на всякие извивы партнера – о чем Иван знал и потому, как спринтер на стадионе, пытался уложиться в заданное для него тренировочно-зачетное время… После водных процедур Валька пришла в халате и шлепанцах и стала жаловаться на жизнь… Типа – все мужики сволочи, а если и не сволочи – то гады, а если и не гады – то женатые, а потому сволочи… Иван – был женатым, он сразу ощутил себя сволочью, а потому, допив бутылку водки, которую он же и принес, направился к двери. - Ты когда женишься-то? – лениво поинтересовалась Валька, даже не вставая с дивана… Иван честно задумался: - Ну, завтра жена меня за картошкой послала, послезавтра мы с ней капусту квасить будем. У нас что сегодня? Среда? - Ну… - Там потом выходные… Слушай, а если я к тебе в понедельник приеду? - Приезжай… - вздохнула Валька. – Только вот – ты когда на мне женишься? - В понедельник и женюсь… - оттирая пот со лба, ответил Иван. – Первая брачная ночь… Ага… Авансом… Как сегодня… - Все мужики – сволочи… - услышал он за своей спиной печальный голос Вальки – но разумно решил не оборачиваться и мягко, как кошачьей лапой, открыл входную дверь. * * * Сергей Нестеров был молодым человеком с принципами, главным из которых был: принципов этих самых не иметь… Книжек он читал в своей жизни не очень много, но все же читал, и одной из них была книга Ги де Мопассана «Милый друг», а второй – «Преступление и наказание Достоевского. Мопассана он прочитал потому, что эта книга была запретной, а потому и притягательной. Ну, все говорили: «Ты ее до 16 лет прочитать не должен, даже не мечтай». А Сережа вот стал мечтать – и прочитал: вынул из родительского сейфа, который представлял из себя фанерный ящик без дна… Ну, поднял ящик, взял книгу и прочитал… Книга была нудная, но что в ней Сереже понравилось – так это то, что выходило: можно не только с девушками спать, но и иметь за это деньги. А Сереже жутко хотелось и с девушками спать – самое время подростковых прыщей пришло, и девушки как-то брезгливо морщились при его приближении, но ведь желание от того только возрастало… Ну, и денег очень хотелось – а то те 30 копеек в день на школьный завтрак как-то перестали радовать: ну, хоть рубль бы давали – с ним, с рублем, можно разгуляться по полной… Но что более всего восхитило Сережу в этой схеме: мало того, что ты спишь с девушкой – так она тебе еще и дает за это рубль… Это как покупать мороженное бесплатно, а вместе с ним тебе дают еще и деньги… Супер просто… Вторая книга Сереже понравилась меньше: выходило, что для денег надо старушек убивать и в тюрьму потом садиться – то есть, на каторгу идти… И вообще – кислый вариант: кровь, антисанитария, орущие старушки… Тоска, короче… Но – с другой стороны – там хоть и платного секса не было, но суммы были позначительнее рубля. Так что, Сережа так и не решил для себя в детстве – что ж лучше: просто быть мелким альфонсом или сразу переходить в ранг грабителей по крупному? Но время шло, и как-то все само определилось: девушки его не любили даже за его собственные деньги, а если где старушки и встречались, то лишь из своего подъезда или у метро – те, что семечками торгуют, то есть, не тот контингент… Девственность Сережу уже даже не печалила, а настораживала… Одинокие минуты в туалете за занятием, которое раньше называлось, чуть ли не криминальным, а потом стало называться нормальным сексуальным развитием в безбабий период, стало утомлять и вызывать на глазах слезы не страсти к воображаемому предмету, а отвращения к себе… И тут Сережа купил себе машину и решил стать автобабником. Ну, не сам себе Сережа машину купил – родители, в основном. Большую и красивую, «Тойоту-Короллу», в которой можно делать все – и жить, в том числе… В ней Сережа и жил: машина была отступным его родителей для того, чтобы он, наконец-то, на 40-м году жизни покинул отчий дом и вышел на широкую дорогу жизни. С мобильного телефона он часто звонил по всяким брачным объявлениям: но это было дорого, и потом его отчего-то потенциальные невесты постоянно посылали… Куда? Ну, не станем уточнять… А тут он позвонил по одному объявлению, некой Вале… И она его не отвергла, нет… - Ты на мне женишься? – томно спросила она. И Сережа, даже никогда этой Вали не видевший, забыв об альфонсизме и убийстве богатых старушек, тут же ответил: - Да. Женюсь. Даю честное слово. Клянусь! Его голос превратился в струну бас-гитары, на которой пытаются сыграть очень высокое, почти кастратское «до». - Приезжайте… - вздохнула Валя и продиктовала адрес: «Ул. 8 марта, дом… Квартира… Этаж…». Сережа рванул сразу, и мчал так, будто во сне – впрочем, и улицы в ночи были почти пустыми… А тут вывело машину на встречную полосу, развернуло – ну, и воткнулся он, проскользив по трамвайным рельсам, в машину, едущую навстречу… - Ой, ё… - только успел сказать Сережа. - Ой, ё… - Только и успел сказать Иван. Машины сплющились, как гильзы, которые положили под пресс, Сережа и Иван размазались по стенкам своих бывших машин – и души их вознеслись к небу…
* * * Вообще, Бог никогда не спит – это верно. Но даже и при этом нещадящем графике времени ему катастрофически не хватает: ну, надо зубы почистить, письма просмотреть. Счета,- между прочим, оплатить, за миром понаблюдать… Вот… А еще и отдохнуть надо – по чатам в Инете побегать, и там – то порядок навести, то дурака повалять… А ведь у Бога время не резиновое, между прочим, как считают многие… Не резиновое совсем… Ну, решил он отдохнуть на чатах. Взял ник – «Й! – и пошел в тему – Кому за 40. Его спрашивает некто: - А тебе далеко за 40? - Нет… - отвечает Бог, то есть Й. – После 40 уже ничего не далеко… Ну – и все так же и в том же духе… А тут его сожитель Петр является… Ну, они одну квартиру снимают – одному-то при нынешних ценах не потянуть, особо, если близко к центру города. Какого? А не Бог весть какого – столицы нынче дороги все… - Бог… - говорит Петр. – Ты все там прикалываешься по чатам? - А чего? – стыдливо отвечает Бог – ну, сам понимает, что дело это его не достойно, и сам он себя редко когда достоин, и вообще – жизнь как-то не туда идет, а уж о Вселенной и говорить тошно – точно говорят, что первый блин – комом… - Там двое… - качает головой Петр. – Ну, авария произошла – так что, оба парня всмятку, к нам прилетели. Что с ними делать? - А… - обрадовался Бог, печатая фразу: «А я парень ничего! У меня есть борода и дом в Финляндии…». - А… Ну, так… Они где столкнулись? Ну, эти двое? - На Верхней Масловке… - Ясно… Москва… Рядом – Академия Жуковского… Это хорошо… - Чего хорошего? – удивился Петр. - Ничего… - посуровел Бог, читая ответ: « Ты, придурок. Ты сначала женись, а потом вот – и вези меня в Финляндию! А то все так и думают: Валька – дура, Валька – непутевая…». - Да… - отвернулся от монитора Бог. – О темпера, о морес… То есть – о времена, о нравы… А Валька эта – стерва. Знаешь, Петя, мы примем с тобой такое решение: пусть они обратно на Землю летят, никакой аварии не было, так что они живы и здоровы, оба за Валькой ухлестывают, если это можно так назвать… Пусть живут, Петь, и Вальке этой грубой жизнь портят… - А не слишком ли это жестоко, Владыко? – спросил Петр. - Жестоко… - согласился Бог, печатая в чате: «Я тут не с матримониальными интересами, дуры – я просто жизнь изучаю…». - Жестоко, Петя… А что ж делать? Ты разве забыл, что я жесток – но справедлив? А помнить – надо, дружок… - Помню…- похолодел Петр от нехорошего предчувствия. - Вот! – сказал Бог, жуя губы и пиша в чате: « Это я вас дурами назвал, дуры. А я – совсем не дурак…». - Ты помни, Петя, помни… Этого я тебе от души желаю…
|
