|
Алексей Даен
(Нью-Йорк, США)
ИСТОРИЯ НА
САЛФЕТКАХ
Часть 2-я. Начало см. в
№215
Женщины – кошки.
Любят дом, но редко в нем присутствуют.
***
Опять о Юле Тролль:
Довлатов: «Юля
меня расстроллила (из письма Перельману)».
Гандельсман: «Дорогой
Сергей (Шабалин), позвони скорей, пусть
милая Юля Тролль устроллит меня на работу».
Даен: «Юля меня
вначале настроллила, а теперь
пристролливает, чуть ли не из пистолета,
чтобы я поскорее издал сборник стихов».
***
Она ушла, потом
уехала...
***
Эдуард Штейн - Юле
Тролль: «Зачем ты с ним (Виктором
Перельманом) связалась, у него же диабет?»
***
Жизнь играет в
шахматы по неизвестным мне правилам.
***
Город. Бар. Стойка.
Девушка. Пьем. Беседуем.
Я - ей:
-
Пойдем ко мне.
-
Хорошо. Кстати, сколько ты мне
дашь?
-
22–23 года.
-
Не лет, а долларов. Я бесплатно
не е...!
Совсем нюх
потерял...
***
Антонов мне глаголит: «Оставайся
при своем, пиши слова, лоб наморщивая, а я -
чтобы камера смерть рвала, мгновениями
жизнь встопорщивая».
***
Опять Антонов: «Я
вставляю ее в сапоги, подвожу к проему
дверному, чтобы больше твоей ноги не было
здесь, позвоню управдому».
***
И вновь Пашка Антонов
меня пародирует: «Большеглазо-губастый
минет, начинается новое утро, я купил бы в
Россию билет, но живется уж больно там
муторно».
***
Начало самого
пошлого романа: «Я умер».
***
Шабалин.
Жабаблин.
***
Когда мы (мужики)
забываем, что все бабы дуры, то становимся
глупее их самих.
***
Бар. Очень людно и
громко.
Я - графоману Саше Стесину:
- Стесно здесь.
***
Поинтересовался у
художника-коллажиста Костантина Бокова,
как дела.
Боков:
- Понимаете,
Алексей, я сейчас выхожу из моральной и
физической депрессии, которая началась
после сентябрьских событий. Я практически
не пользуюсь светом, отключил телефон и
выбросил холодильник. Последнее вначале
создавало некие неудобства. Дело в том, что
я очень люблю рыбу и молоко, а без
холодильника первое тухнет, а второе
скисает. А там, где я живу в Нью-Йорке, молоко
стаканами не продают. Так что я перешел на
маленькие картонные пакетики молочка, и оно
перестало портиться.
Как говорится, без
комментариев. Но, давно зная Бокова, считаю,
что его пора канонизировать.
***
Выставка
фотографий Паши Антонова. На экспозиции его
работа «Комар и Меламид с революционным
плакатом 1972 года». На снимке изображены эти
выше названные художники с кумачом, на
котором красуется надпись «ЁБ ТВОЮ МАТЬ».
Дело в том, что, благодаря этому плакату,
Комар и Меламид были лишены советского
гражданства в 70-е годы. После чего они
оказались на Западе и стали всемирно
признанными лидерами мирового авангарда.
Так вот, владелица Mimi Ferzt
Gallery
сказала, что снимет эту работу Антонова с
экспозиции из-за бранного слова. Так что,
господа, цензура не умирает!
Несмотря на
цензуру, мне удалось эту фотографию
поместить в региональную газету. А «Новое
русское слово» при публикации материала об
Антонове закрасило слово «ёб»!
***
Презентация
журнала «Магазинник».
На сцену вышел
Могутин, взял микрофон, почесал затылок и
пошел в туалет (соседняя со сценой дверь).
Через несколько секунд дверь с буквой «М»
открывается, и нам предстает Ярослав
Могутин во всей своей красе: на унитазе со
спущенными штанами в семейных трусах с
ананасами. И читает стих. Публика, как
окаянная, ломанулась на зрелище. Я положил
ему «Магазинник» рядом с унитазом. Хорошие
кадры вышли: НТВ и фотографы постарались.
***
Презентация
журнала «Магазинник».
Подошёл к
художнику-коллажисту Борису Лурье:
- Здравствуйте,
Борис, как вам тусовка-то нравится?
- Хорошая, много
молодежи. Только боюсь, что они не ради
поэзии пришли, а лишь бы оттянуться и
потусоваться.
***
«Любите газету -
неиссякаемый источник кульков для семечек».
Такая надпись красовалась на стене над моим
рабочим столом в редакции. По соседству с
этой надписью радовала мой глаз
устремленная в монитор фотография
Бродского из некролога в “New
York
Times”.
***
«Пугай меня, Боже,
только не наказывай», - любила
повторять моя прабабка. Я же, как один
французский король, боюсь только
некрасивых женщин. И неудовлетворенных.
***
В.С.Высоцкий пел: «Я
не люблю, когда мне лезут в душу...». Добавляю:
«Особенно грязными руками...».
***
Я - своей бывшей
возлюбленной кучерявой красавице-женщине:
«У тебя красивые кривые ноги».
***
О моей учёбе в
школе и институте дед Илья Михалыч Шапиро
говорил так: «Выезжаешь как помещик... на
тройках».
Прощайте,
восьмидесятые! Прощай, футуризм! Прости,
длинноволосая юность!
***
Художник Илья
Шевел о своем однокласснике Мите Шагине: «Ни
слуха, ни голоса, а альбомы продаются».
Замечу, что Шевел не завидует.
***
Как-то беседовали
с Шагиным у подножия одного русского нью-йоркского
пищеблока. Оба в тельниках. Проходила
женщина с дочуркой. Девочка: «Мама, смотри,
митьки!» Не пойму, как они не заметили
всенародного Кузьминского!
***
После того, как в
1996-м у меня украли рукописи, не писал три
года. Я накапливался.
***
Моя бабушка Беба
Ароновна:
-
Почему ты не хранишь свои
публикации?
Отвечаю:
-
А что я с ними буду делать?
Читать?
***
Часто нахожусь в
интеллектуальном запое.
***
Сто лет назад
бандиты ходили к поэтам в «Стойло Пегаса». А
теперь мы ходим к бандюкам в «Рюмку» и «Самовар».
***
Поздний вечер. Я и
она. Интимная обстановка на диване. Одежда
на полу. Потушен свет. Она приносит коробку,
откуда достает пакетик с таблетками Tylenol.
-
На, - говорит, - воспользуйся.
-
Зачем? – интересуюсь.
-
Чтобы голова потом не болела.
-
Разве от этого должна болеть
башка?
-
Ой, прости. Я думала, что дала
тебе презерватив.
***
Моя любимая
подруга поехала к моему любимому другу-экскурсоводу
в Париж.
Он ведет группу
москвичей о сорока головах.
Одна баба из
туристов спрашивает у моей подруги:
-
Вы сами откуда?
-
Из Нью-Йорка.
-
Я так и знала, что Вы где-то
живете!
***
Недавно поэт
Феликс Рейнштейн принес адресованное мне
письмо и стих поэта-фронтовика, автора
множества книг, человека, скандально
вышедшего из Союза писателей СССР, Виктора
Аркадьевича Урина. Привожу без купюр.
«Добрый вечер,
Алексей Даен, передаю в мою любимую газету «Вечерний
Нью-Йорк» (я там уже не работаю – А.Д.) мои
новые стихи, которые прошу воспринимать как
интервью, взятое у меня 14 апреля 2002 года
после митинга ( в Вашингтоне – А.Д.)
защиту всех тех, кто страдает от событий
терроризма».
Угроза нового Бабьего Яра
(ответ на стихи Е.
Евтушенко «Бабий Яр»)
Грядущее
осмысливший прошедшим,
Скорбя, поэт российский угнетен:
«Мне кажется, что я еврей», - прошепчет
Как реквием над Бабьим Яром он.
Но мне не кажется,
что я еврей.
Мне кажется – я русский в той могиле
Или украинец, где нас варили
Фашисты, кровь смешав в котле смертей.
Своей беды
страдальческой не пряча,
тем мученикам скорбью воздадим,
что и сравнимо со Стеною плача,
с библейской памятью ее седин.
Что в памяти
осталось? Голо. Кости
как строки-колотушки бьют в набат:
безумцы о всемирном Холокосте,
мечтая, всем «неверным»
смерть сулят.
Когда кошмары
множатся кошмаром...
Спасе всех нас в такие времена
Одно лишь – перед новым Бабьим Яром:
Израильско-арабская стена.
Мне кажется порой,
что я араб,
что я хочу размежеваться тоже,
ведь в Бабий Яр (не знать бы никогда б!)
и те, и эти эти свалятся... О, Боже...
Мне кажется, что
как араб – беду
Хочу в конце концов не разговором
томить,
а у террора на виду
остановить, отсечь забором.
Стена!
Как авторы двух «Бабьих Яров»
мы шлем четверостишья - кирпичи.
Среди террористических ударов
пока не поздно, муза, не молчи!
Вы, люди, как
эпиграфы примите
из «Бабьих Яров» кости в виде строк
там, где сердца вооружают митинг
и вдохновляют действовать. В свой срок.
Так
всем своим примером историческим
зовет завет потомственных вершин,
так
возникает Воин из той притчи, с кем
бок о бок мы сквозь века - свершим.
Так возникай
решительность! А пренья
Пусть не сдают отныне даже пядь.
Протест
Четырнадцатого Апреля
учи нас действовать и побеждать!
***
Я - Феликсу
Рейнштейну: «Тяжело автору этих строк жить
с его фамилией в Америке...».
Рейнштейн - мне: «Но
как хорошо с инициалами!».
***
11 вечера. Пятница.
Нью-Йорк. Угол 37-й стрит и 3-й авеню. Выхожу из
ликеро-водочного с литром коньяка.
Закуриваю. Подбегает американка лет 22-х:
-
Курение вредит здоровью!
-
Тебе, - говорю, - надо срочно пое...ться.
Перестанешь к мужикам на улице приставать.
-
Умрешь от рака!
Вот сволочь! Не
дождется!
***
Как-то в Нью-Йорке
встретил Чигракова (Чижа). Лысого.
-
Что ж, - спрашиваю, - с тобой,
несчастье, случилось?
-
Да вот перед поездкой в Америку
бухали. А проснулся лысым. Вернусь, найду
того, кто совершил сие надругательство, и
убью!
***
Немая сцена по
телефону...
***
Евтушенко: Я беру
1000 долларов за выступление. Всё, что свыше, -
ваше!
***
Самое важное в
моей жизни – поэзия.
Редакция
просит отнестись с пониманием к
ненормативной лексике автора.
**********************************************************************************************
Лео Ру
(Майами, США)
БИСЕКСУАЛ
Когда Он появился
в нашем доме, муж ничего не сказал, только
взглянул на Него, пожал плечами и ушел с
газетой в спальню.
Я стала обустраивать Его в углу
гостиной. Приятное такое место у окна. А
заодно убирала наспех все бумаги, вещи на
стульях, газеты на столе, - все, что
накопилось за неделю в комнате, чтобы
освободить пространство для Него. Сама же
тем временем думала: я очень боялась этой
встречи, все откладывала, чувствовала -
попадет мне за все это от мужа! Все-таки сама
инициативу проявила, дело сама состряпала,
не обсудив на семейном совете... А, вроде, все
прошло спокойно. Да и Он, как мне показалось,
на мужа произвел должное впечатление...
С того самого дня
я стала проводить все время с Ним. Прибегу с
работы – и к Нему. Тишина,
покой – мы вдвоем. Уже среди ночи, когда муж
досматривает третий сон, прокрадываюсь в
спальню и подкатываю под мужнин теплый бок.
- Который час? –
спрашивает муж сквозь сон.
- Спи, всего 12...
Я говорю «12», а на
часах почти три... Но ведь муж все равно не
будет глядеть на часы... Ведь спит.
А я закрою глаза и,
пока не засну, все думаю о Нем. Думаю о том,
что нас с Ним многое объединяет. Вот муж все
занят: то на работе, то с газетой, то спит… А
Он – всегда для меня готов. Да и то: что не
спрошу – все знает, во всем поможет, во всем
разберется, даст совет, докопается до
истины… И Ему много не надо: только мое
внимание. А я – тут как тут. От Него чувствую
к себе уважение и внимание. Мне ведь тоже
внимание не помешает. А уж какой Он
терпеливый!.. Кажется, все вытерпит... Не то
что муж... Тот взрывается в одну секунду... То
ужин на стол не поставила... Подумаешь: все в
холодильнике, только достать нужно! Ведь
ленится, а жена виновата! А мне ведь теперь
некогда: я с Ним. То вдруг заметит, что пыль
вокруг. Подумаешь! Муж – на то и муж:
половина. Взял бы да попылесосил... И нечего
капризничать! Я ведь занята... Вот Он совсем
не такой!
Жили мы так втроем,
жили-поживали... Каждый вечер я с Ним. Муж
придет с работы, а мы – в углу, и нам
интересно вдвоем. Сколько интересного Он
мне помог открыть! Сколько полезных дел
помог сделать!
Время шло. А тут
как-то слышу: пришел муж с работы. Я его не
вижу, спиной сижу к двери, но той же спиной
чувствую, что муж такой грозный-грозный... И
слышу:
- Ты как-то и мне
внимание удели, что ли... А то все с Ним да с
Ним...
А я говорю:
- Ну, пожалуйста,
подсаживайся к нам.
Посидел с нами
немного... Совсем серьезный такой стал... Я,
конечно, вроде внимания не обращаю, а сама
так боковым зрением вижу, что муж как-то
напрягся весь. И так на Него смотрит и
смотрит...
А на другой день я
прихожу с работы и вижу: муж с Ним! Вот этого
я, конечно, не ожидала! Чего-чего, но ни этого!
Я к мужу подбегаю,
за плечо трогаю и так ласково спрашиваю:
- Долго ли ты с Ним
быть собираешься?
А он мне с такой
гордостью:
- Ты газетку поди
почитай, а мы тут с Ним напару...
С тех пор как
домой не приду, сидят вдвоем. Только спину
мужнину и вижу... Такой занятый весь, такой
озадаченный стал.
- Ну, что делать? –
спрашиваю себя. А потом и мужа спросила.
А муж мне и
отвечает:
- Он у тебя –
просто находка! Не думал, что компьютер –
такая интересная штука! Давай еще один
купим? А?
(www.leo-ru.us)
Январь, 2004 г.
НА
ОБЛОЖКУ НОВОГО НОМЕРА
НА
ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ НОМЕРА
|