Эрец Исраэль

Михаэль Дорфман
(Нью-Йорк, США)

СЛОВО ЗА СЛОВО
Памяти Йоселя Бирштейна

«В юности я хотел писать лирические стихи с печальной улыбкой - рассказывал замечательный еврейский писатель Йосл Бирштейн. - Стихи получались короткие, и улыбка оставалась снаружи». Теперь из Иерусалима пришло сообщение, что замечательного еврейского писателя, автора парадоксальных иронических рассказов, собравших в себе квинтэссенцию еврейского юмора, больше нет.

Биография писателя очень необычна и в то же время типична для еврея ХХ века. Йосл Бирштейн родился в 1920 г. в польском местечке Бяла Подольска, ставшей его литературной страной, как Йокнапатоф  Вильяма Фолкнера или Одесса Исаака Бабеля. В детстве сначала ходил в религиозный хедер, а затем в социалистическую молодежную организацию «Ашомер Ацаир» («Молодой страж»). В семнадцать лет Бирштейн эмигрирует в Австралию. Во Второй мировой войне сражался в составе австралийской армии. Там же он встретил своего друга на всю жизнь, замечательного рассказчика еврейских историй художника Йосла Бергера. После войны Бирштейн узнал, что всю его семью убили нацисты. В 1949 г. Бирштейн публикует сборник стихов на идиш с иллюстрациями Бергера, а через год репатриируется в Израиль, где поселяется в киббуце Гиват.

Бирштейн рассказывает:

 «Когда я попал в киббуц Гиват, то встретил там еврея по имени Хаим Гивати, будущего израильского министра сельского хозяйства . Уже тогда у Гивати взгляд был очень “агрикультурный”. «Ты приехал из Австралии, страны овец, - сказал он мне, - так будешь у нас пастухом». Правда, за четырнадцать лет в Мельбурне я даже хвоста овечьего не видел, но я сразу согласился.

Романтика нового Израиля, предлагавшего избавится от всего местечкового, создать нового еврейского человека, увлекла писателя. Но при одном условии: чтобы не оставить родной еврейский язык, не забыть многовековой парадоксальности еврейской мудрости, круто замешанной на юморе. Ведь когда смешно – не страшно. Бирштейн переезжает в Тивон, а затем поселяется в Верхнем Назарете, который и до сих пор остается городом новых репатриантов. В 1958 г. выходит его единственный роман «На узких ступенях». В 1966 г. писатель публикует сборник «Ожидание и другие рассказы», годом позже переведенный на иврит. Затем видят свет «Новое платье принца», «Первая поездка Ролидера», стразу же переведенная Бирштейном на иврит в соавторстве с замечательным израильским писателем сатириком Нисимом Алони. Второе издание книги в переводе Менахема Пери получило название «Биржа» и вышло в 1982 г.

Книги Бирштейна несколько раз переиздавались в Израиле, где для выживания народа вновь понадобился жизнеутверждающий, парадоксальный юмор европейских евреев. Огромной популярностью пользуются книги Бирштейна у молодого поколения светских ашкеназийских евреев, ищущих потерянную идентификацию и место в пестром многообщинном и многоязычном Израиле. Недаром многие книги Бирштейна на идиш переиздавались, начиная с 80-х годов. Читало их в основном второе поколение израильской элиты, дети тех, кто вели «культурную войну» за утверждение иврита, запрещали в Израиле язык идиш, дрались с распространителями еврейских газет, поджигали киоски, штрафовали детей в школах за разговоры на идиш, исключали из профсоюзов и больничных касс людей, не выучивших иврит. В последние 10 лет в новом переводе на иврит выходили сборники «Не зови меня Йов», «Лицо в облаке» и другие.

Широкая известность к Бирштейну пришла, когда он решил отдать свои рассказы популярной радиопередаче «Два часа в два» израильской армейской радиостанции «Галей Цахал». Надо сказать, что армейское радио в Израиле всегда отличалось свободомыслием политическим и творческим, дало в свет путевку в жизнь многим израильским талантам. Свои рассказы для радио Йосл Бирштейн собрал и издал в первой книге, написанной на иврите, - «Пятно тишины» (1982 г.) Писатель гуляет по Йерусалиму, по Верхнему Назарету, ездит в автобусах, бродит по улицам, заговаривает с людьми. Пара стариков просит Йосла прочесть письмо, они на иврите не знают, лишь идиш. Старики ожидают двух официальных писем, одно из конторы социального жилья «Амидар» об улучшении жилищных условий, а другое – из больницы, о результатах анализа тяжелой болезни. Йосл медленно разворачивает письмо, готовясь читать. Старики не знают, что им ожидать, - радости или слез. И старик не выдерживает ожидания, - Роза, Роза! Кэнст шойн вэйнен! Ты уже можешь начинать плакать!

Замечательная проза Йосла Бирштейна – острая и парадоксальная, и в то же время абсолютно ясная и реалистическая. На русский язык Бирштейна переводили мало. Известен перевод с иврита замечательного московского знатока иврита и современного Израиля, в прошлом офицера КГБ и референта ЦК КПСС по Израилю, а ныне профессора иврита в одном из московских университетов Александра Крюкова, ставшего преданным другом Еврейского государства и нашего народа.

В 1982 г. Йосл Бирштейн переселяется в Иерусалим, где уже остается до самой смерти. Он очень тонко чувствовал атмосферу необычайного города. Один из сборников рассказов Бирштейна так и называется «Истории, пляшущие по улицам Иерусалима». Необычайно интересна попытка писателя наладить диалог с ультрарелигиозным еврейством, так называемыми «харейдим» - буквально (бого)боязненными, сознательно отгораживающимися от современного мира.

Когда-то я по примеру Бирштейна совершал этнографические путешествия, ходил в религиозные иерусалимские кварталы, в йешивы и дома харейдим. Я  слушал их рассказы-«майсы», шутки, где трудно понять, плакать надо или смеяться. Евреи звали меня молиться, обедать, оставляли ночевать на субботу. Однажды на исходе шабат хасиды взяли меня в паломничество в Шхем (Наблус), к гробнице библейского Иосифа Прекрасного. Все это было бы невозможно, если бы я представлялся современным израильтянином, но говорил, что я турист из России, почти мифической земли предков, называл имена местечек и городков, навеки впечатанных в еврейскую историю, и самое главное, говорил с ними хоть и на плохом, но на их еврейском языке. И в таких походах я часто вспоминал Йоселя Бирштейна, пользовался его словечками и выражениями. Некоторые знали его, не способного прямо ответить на вопрос. Вместо ответа у Бирштейна всегда была еврейская притча или история. Вот, что ответил Йосл за несколько недель до смерти на вопрос радиожурналиста «Что означает для Вас Иерусалим?»:

«Иерусалим для меня не пафос, не тысячи лет истории… в десяти минутах ходьбы от моего дома расположен религиозный квартал «Меа Шэарим» («Сто ворот»), - рассказывал Йосл Бирштейн. - Я знаю эту жизнь с детства, у меня серди них друзья. Даже главный могильщик звонит мне порой, зовет: «Йосл, свет души моей, приходите, посидим, расскажете нам пару своих историй». И я прихожу. Он говорит жене: «Брайна, приготовь нам с Йослом стакан чаю, да и садись с нами рядом». Она же отвечает: «Как можно сидеть с ним? Он что, накладывает тфилин при молитве?». Я же прихожу туда неизменно в платье с длинным рукавом, и я ей отвечаю: «Брайна, разве я Вам выгляжу евреем, который не накладывает тфилин?». А главный могильщик смеется. У него огромные зубы с щелями между ними. Вы бы видели, как главный иерусалимский могильщик умеет смяться…».

Тяжело смирится, что в Иерусалиме уже не бьется еврейское сердце, больше не живет замечательный писатель Йосл Бирштейн.  У нас, евреев говорят: «умер-шмумер, лишь был здоров». «Романы Бирштейна тоже начинались с того, что кто-то умер, - рассказывал израильский переводчик и издатель писателя Менахем Пери, - ведь только если он умер, то можно начать историю и тем самым вернуть героя к жизни». Пока мы помним, то Йосл Бирштейн, его замечательное творчество человека, сохранившего древнее искусство собирать слова в еврейские истории, живут с нами и в нас.

   НА ОБЛОЖКУ НОВОГО НОМЕРА     НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ НОМЕРА