Три октябрьских события во внешней и внутренней политике России приковали к ней внимание политиков, ученых и журналистов во всем мире. О них – публикации иностранной прессы.

   Евгения Альбац
      - специально
для «Новой газеты»

ПОЧЕМУ ХОДОРКОВСКИЙ ПРАВ
Он назначил себе высокую цену
за право в глаза своим детям смотреть
       

            В дурном сне не могла себе представить, что буду писать заметку под таким заголовком.
            Пять лет назад, когда банк «Менатеп», равно как и целый ряд других банков, обанкротился, оставив без сбережений сотни тысяч частных вкладчиков, Михаил Ходорковский, его отец-основатель, в моем представлении относился к разряду людей «нерукопожатных»* . Мои расследования, касавшиеся банков, при свете дня обобравших своих сограждан (первым среди равных был «СБС-Агро»), вызвали ярость и угрозы со стороны владельцев, равно как и обещания скорых и «справедливых» судов. Однако ж потом они утихли, про суды и угрозы забыли, а спустя два года Ходорковский вдруг стал выплачивать долги вкладчикам — не полностью, с большим дисконтом, но в сравнении с другими, кто не удосужился сделать и этого, выглядел почти благодетелем. Вскоре газеты стали писать, что Ходорковский коренным образом поменял стратегию ведения бизнеса, перешел на международные стандарты отчетности, помирился с миноритариями, открыл балансы, сообщил размеры своего состояния — в том числе и для налоговиков, и стал платить приличные дивиденды акционерам своего нефтяного конгломерата. Поскольку PR-возможности «ЮКОСа» хорошо известны, я решила перепроверить, спросила людей, которым безусловно доверяю, — в том числе одного весьма успешного западного бизнесмена, которого надуть трудно, поскольку нефтяной бизнес он знает так же хорошо, как свою спальню, действительно ли «ЮКОС» стал весь такой белый, и пушистый, и прозрачный, и получила ответ: «Да, безусловно, как бы к этим ребятам ни относиться». Короче, для «ЮКОСа» и его владельцев игра по правилам, принятым в приличном обществе, обернулась колоссальными прибылями. За что Ходорковский и сидит сейчас в «Матросской Тишине».
            Меня мало интересуют мотивы, по которым Ходорковский вдруг стал таким хорошим — в конце концов, ему не сто лет, а в сорок люди способны учиться и меняться. Меня даже не интересуют мотивы вдруг проявившейся в нем тяги к благотворительности (в чем раньше не был замечен) — причем не той, что назначается Кремлем, а той благотворительности, что направлена как раз на то, чего Кремль больше всего боится и всеми силами старается задушить, — на обучение людей быть гражданами. Очевидно: Ходорковский из страны уезжать не собирался, напротив, был заинтересован в том, чтобы обустроить ее так, чтобы в ней могли жить его дети. И опять повторю — именно за это и сел. Купил бы себе «Челси», распродал бы вовремя активы — глядишь, ходил бы на светские рауты в Лондоне и Париже, а так — получает удовольствие от общества следователей и сокамерников.
            Что меня по-настоящему удивляет, так это то, что Ходорковский — теперь это уже очевидно — отказался быть соучастником очень выгодной подлости, именно подлости, коя теперь называется «шашлычным соглашением». Я имею в виду ту встречу на даче у президента Путина — а скорее всего целый ряд встреч, в результате которых была заключена сделка между теми, кто именует себя элитой (бизнесмены, политики, журналисты), и только-только осваивавшимися в Кремле товарищами в погонах. Суть известна: мы в Кремле займемся удушением страны (или, как теперь г-н Павловский формулирует, — «замораживанием политики»), а вы тем временем можете делать деньги. Спокойно, прагматично, с чувством превосходства холопов, которых обласкал своим доверием царь, эта милая компания стала крушить то, что с таким трудом было создано — причем не ими: они пришли тогда, когда советская власть была уже в обломках.
            Уж не знаю, что двигало Ходорковским: брезгливость? Понимаю, противно в дерьме участвовать, но так ведь — деньги, деньги, милость, гарантии, что когда у других будут отбирать, тебя, может, обойдут: в конце концов, за спиной у главы «ЮКОСа» — десятки тысяч людей, а убедить себя, что унижаешься не ради собственного комфорта, но ради блага других — это ведь так удобно, так по-советски… Надоело быть, как писал два уже столетия назад очередной русский либерал в изгнании, «крещенной собственностью», решил, что пришел его «Юрьев день», что можно наконец — при таком состоянии — быть свободным и не участвовать в лакейском торжестве? Не соучаствовать в столь хорошо известной в истории России мерзости — плясках на чужой крови?..
            Отвлекусь: сейчас забавно наблюдать, кто в первых рядах бросился защищать право президента сажать по выбору. Один товарищ на одной известной радиостанции столбил: надо платить налоги, вот я — чист, все и всегда платил и плачу, а потому ничего не боюсь. Я хохотала: только что — так совпало — перечитывала документы о том, как этот самый товарищ, будучи замминистра, лихо переводил сотни миллионов долларов бюджетных денег в грохнувшийся банк — и деньги потом чудесным образом оказались на Барбадосе. Или другой — долгое время писчий при олигархе — публикует в одной государственной газете статью о заговоре всех и вся против президента: не статья — заявление с просьбой о приеме на работу… Слушаешь, читаешь и одно желание — в душ!
            Короче, только сам Михаил Ходорковский может ответить, что им двигало, почему не соучаствовал и не убежал, когда флажки вокруг него уже расставили. Конечно, легко, сидя на свободе, говорить, что чувство собственного достоинства, понимание себя не холопом — гражданином страны, где растут твои дети, — того стоят. Диссиденты, старые лагерники, которых я о том многажды спрашивала, говорили мне: да, стоит. Как сказал однажды Сергей Адамович Ковалев (повторяю уже в сотый раз): «Есть же еще и мужской вопрос: как детям в глаза смотреть?».
            Цену себе за это право — в глаза детям своим смотреть — Ходорковский назначил очень высокую. И в том он прав.
       
       * Копирайт Андрея Черкизова, политического обозревателя радиостанции «Эхо Москвы».

**************************************************************************************************

            После визита российского президента В.Путина в Малайзию, на саммит Организации исламская конференция, где он выступил c обтекаемой речью, даже не пожурив премьер-министра Малайзии Мухатхира Мохамада за его злобные антисемитские высказывания, статья нашего российского коллеги приобретает еще больший интерес.

Андрей Миловзоров

ИСЛАМСКАЯ РЕСПУБЛИКА... РОССИЯ

Ход конем по-русски...

            В начале августа в ходе своего визита в Малайзию Владимир Путин сделал заявление, которому поначалу не придали особого значения (на фоне активно обсуждавшихся поставок в эту страну российских истребителей): президент сказал, что РФ хотела бы вступить в Организацию Исламской конференции (ОИК), по крайней мере, на правах наблюдателя.
            По мере приближения октябрьского саммита ОИК, в котором РФ планирует участвовать как наблюдатель, интерес к августовской инициативе Путина неуклонно возрастает; одни приветствуют ее (причем далеко не одни только представители мусульманского мира), другие критикуют (князь Владимир нам, дескать, совсем не это выбирал!).
            Что же побудило российское руководство прибегнуть к такому неожиданному маневру во внешней политике? По официальной версии, озвученной Путиным в Малайзии и впоследствии развитой другими должностными лицами, дело в том, что в России проживает более 20 млн. мусульман (больше, чем в той же Малайзии) и эта часть населения имеет полное право быть причастной к жизни всего мирового мусульманского "суперэтноса". Идея ясна и действительно заслуживает всяческого понимания и одобрения. Даже традиционная наша конфессия ничего не имеет против. По словам секретаря Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата священника Михаила Дудко, этот вопрос "не находится в компетенции Русской Православной Церкви", однако она считает участие государства Российского в ОИК "возможным".
            Одной лишь заботой о мусульманах, живущих в РФ, трудно объяснить принятие столь ответственного политического решения. Хотя забота ведь может быть и небескорыстной. Так, существует "предвыборное" объяснение малазийской инициативы Путина: он стремится обеспечить себе поддержку мусульманского электората страны. И, надо сказать, тут будет определенный успех. "Предложение Владимира Путина о вступлении России в ОИК является примером того, что президент России видит и предлагает реальные шаги для развития одной из традиционных религий нашей страны – ислама", – заявил по этому поводу глава Совета муфтиев России Равиль Гайнутдин. Однако 20 млн. мусульман – это менее 15% населения РФ. А вот что скажут остальные 85% (немусульманская часть электората) по поводу идеи вступления своей страны в мусульманскую организацию (и как это скажется на рейтинге президента) – большой вопрос.
            Можно подвести под президентскую инициативу и экономическое обоснование. Некоторые эксперты полагают, что Россия хочет сблизиться с мусульманскими странами-экспортерами энергоносителей – для того, чтобы вместе определять мировую "нефтегазовую" политику. Именно в этом контексте произошло потепление отношений с Саудовской Аравией, которая, кстати, уже заявила о своей поддержке вступления России в ОИК. Однако возникает вопрос: зачем идти в нефтяной интернационал окольными путями через ОИК, когда можно напрямую строить отношения с ОПЕК? Впрочем, и с интернационалом этим России (как показывают переговоры с теми же саудитами) не по пути: у них там квоты нефтяные, а нам ВВП удваивать надо... Нет, экономических выгод от ОИК ждать не приходится.
            Можно посмотреть на проблему шире, так сказать, с геополитических высот. Говорят, что, сближаясь с мусульманским миром, Россия хочет создать еще один потенциальный противовес доминированию США в мире. Есть также мнение, что Россия стремится стать посредником между восточным и западным миром. Более того, будучи преимущественно христианской страной, она сможет представлять христианскую цивилизацию в политической организации исламского мира. Там же можно будет "изнутри" бороться с международным терроризмом.
            Такие вот нехилые, с позволения сказать, задачи. Но решить их под силу, очевидно, только очень зрелому и мудрому этническому сообществу. А есть ли оно в России? Может быть, наоборот: мы имеем дело с "душевными метаниями" внутренне незрелого общества, растерянного и разрозненного, не знающего, к какому берегу пристать? К примеру, эксперт международного Центра Карнеги Алексей Малашенко убежден, что инициатива со вступлением в ОИК – это "естественный поиск геополитической идентичности России, который продолжается и, думаю, будет еще вестись не один год".
            Скорее всего, все объяснения в какой-то степени верны, весь вопрос – какое было основным для тех, кто принимал решение.

Вступить – иногда означает вляпаться...

            Упомянутый выше отец Михаил Дудко, говоря о возможности вступления России в ОИК, отметил, что в лице Русской Православной Церкви страна уже участвует во всех международных православных организациях, в частности в Международной Ассамблее Православия. Кроме того, РПЦ взаимодействует с Всемирным советом церквей и Конференцией европейских церквей. Однако, согласитесь, есть разница между участием государства в некоем конфессиональном союзе "в лице" определенной религиозной организации (а всякая церковь у нас, как известно, отделена от государства) и участием самого государства в подобном союзе "от лица" и во имя представителей определенной конфессии. Во втором случае конфессиональные интересы становятся (пусть и в незначительной степени) частью государственной политики.
            И какие же конфессиональные интересы готова разделить Россия, заявляя о своем желании вступить в ОИК? Интересы эти были недвусмысленно сформулированы в уставе Организации Исламской конференции еще в 1969 году. Там, в частности, сказано, что одной из целей Организации является освобождение Иерусалима и мечети "Аль-Акса" от "сионистской оккупации". Отсюда повелось, что страны ОИК поддерживают Палестинскую автономию в ее разборках с Израилем. Это даже не столько политическое обязательство, сколько моральный долг – поддерживать братьев по вере в их борьбе с "неверными". Резолюцией ОИК борьба палестинцев с Израилем не была признана террористической деятельностью. Кроме того, страны-члены ОИК поддерживают Пакистан в его кашмирском конфликте с Индией. И, кстати, именно из-за Исламабада Индию не приняли в ОИК, когда она туда попросилась.
            Возникает вопрос: согласна ли Россия принять политический курс ОИК? Как быть с ее "коспонсорством" в ближневосточном мирном процессе? Что станет с наладившимся отношениями с Израилем? Какова будет судьба старинной дружбы с Индией? Наконец, как будет дальше развиваться диалог с Западом, которому исламский мир во многом оппонирует, и чем дальше, тем больше?.. Конечно, мы умышленно обострили все вопросы до крайности. На самом деле, ОИК – вовсе не радикальная исламистская организация: в нее входят 57 государств практически со всех частей света (в том числе, 6 наших партнеров по СНГ), так что по численности участников она занимает второе место в мире после ООН. И мало ли, чего там записали в устав 30 лет назад – в большой политике не принято задевать "острые углы" без особой надобности. Тем не менее, эти углы существуют.
            Есть и другие факторы, которые заставляют усомниться в целесообразности сближения РФ с ОИК. Во-первых (и это, возможно, было бы решением всех проблем сразу) Россию могут туда банально не принять. Как в свое время Индию – за ссору с Пакистаном, так и Россию – за Чечню. Хотя следует заметить, что ОИК до сих пор занимала очень корректную позицию по чеченской теме: это, дескать, внутреннее дело России, поскольку Чеченская Республика – ее часть. Во многом, видимо, эта позиция объясняется стремлением сыграть на контрасте с западным "миротворчеством" – навязчивым и не особо считающимся с понятием суверенитета. Но, как бы то ни было, наиболее радикальные члены ОИК могут припомнить России Чечню (и даже Афганистан), если РФ всерьез задумает вступать.
            Кроме того, заместитель директора Института востоковедения РАН Владимир Исаев указывает на то, что при ОИК существует ряд самостоятельных организаций, деятельность которых координируется Генеральным секретариатом организации. В их числе – Исламский банк развития, Исламское агентство новостей, Исламская торгово-промышленная палата, Организация исламских столиц, Исламский суд справедливости. "Каким образом в эти структуры может быть вписана Россия, которая исламской страной не является по определению?" – резонно ставит вопрос Исаев.

Как остаться при своих с чужими? 

            Здесь мы рискуем затронуть очень глубокую и трудную тему: конфессиональное размежевание мира. То, что оно существует – очевидно всем, однако не отвеченными остаются вопросы: насколько оно глубоко, насколько сильно может влиять на политический курс той или иной страны, наконец, какой страной в конфессиональном измерении Россия является "по определению"? Поскольку любые ответы на эти вопросы – не более чем гипотеза, мы не будем сейчас изобретать новой. Важно отметить, однако, что в нашем рациональном, "просчитываемом" мире мы привыкли недооценивать факторы, которые кажутся нам иррациональными. И еще привыкли считать, что, как бы ни были глубоки различия в этом "иррациональном", в критическую минуту нас всех спасут "общечеловеческие ценности" и "здравый смысл", общие для всех народов. Так вот, именно в критическую минуту может выясниться, что ничего общего нет, а есть разные системы координат.
            Страны, в круг которых хочет войти Россия, – именно из другой системы. Причем они гораздо более сплоченны в своем "иррациональном", чем наша "экс-христианская" цивилизация – в достижениях своего разума. В этом кругу Россия не станет до конца "своей" ни при каких условиях. Вот и выходит, что за внешне очень эффектным и многообещающим маневром российского руководства кроется большой риск: остаться "чужим среди чужих" в мусульманском мире и потерять себя и "своих" в "своей" цивилизации, как там ее ни назови...

Утро.Ру

********************************************************************************************

Дмитрий Быков

 МАРК РОЗОВСКИЙ:
"ЭТО БЫЛИ СТРАННЫЕ ТЕРРОРИСТЫ"

 "Пропади она пропадом, такая державность"

            - Марк Григорьевич, после вашей публикации мне показалось, что вы простили террористов. Простили им даже самое страшное, я думаю, унижение в вашей биографии - ту принудительную демонстрацию... 
            - Насчет унижения вы, наверное, правы, хотя лозунги этой демонстрации вполне отвечали моим собственным убеждениям. Мне позвонила Саша и сказала: если вы не выйдете на демонстрацию на Красную площадь - нас всех перебьют. Именно так она сказала: не "взорвут", а "перебьют". И я пошел туда с требованием прекратить войну в Чечне - но я и сам хотел прекращения этой войны, так что никакого особого насилия над моей волей тут не было. На Красную площадь нас не пустили - сказали, что митинг не санкционирован. Вот это действительно было утонченным издевательством... Тогда я и понял, что решение о штурме принято.
            - Вы считаете, его можно было избежать?
            - Конечно. Я считаю, что, если там была настоящая взрывчатка, риск был неоправданно велик. Допустим, один или одна испугались бы соединить провода. А остальные сорок? Для того чтобы заложников отпустили, достаточно было только пообещать переговоры.
            - Недостаточно, Марк Григорьевич. Бараевцы требовали вывода армии.
            - Так мы потом все равно осуществили этот вывод! Нужно было пообещать только, что Россия уйдет из Чечни. А мы все равно на это обречены ходом вещей...
            - Но как вы не видите разницы? Одно дело - уйти по требованию хода вещей, а другое - по требованию террориста.
            - А! Престиж державы вас заботит! Почему он не заботит вас, когда идет война - грязная, бессмысленная, но кому-то необходимая? Почему вас не заботит, что поддержание престижа державы у нас всегда связано с безумной, чудовищной тратой человеческих жизней?!
            - Вы видели державу, которую можно было бы защищать без риска для жизни?
            - Пропади она пропадом, такая державность и такой престиж! Будь они прокляты, если за них все время надо платить жизнями! Окажись там ваши родственники, вы бы вели себя точно так же, как я.
            - Не знаю. Но сейчас ваши родственники, слава Б-гу, в безопасности, а вы все равно как будто защищаете Бараева и иже с ним.
            - Защищаю?! Боже упаси. Они были террористы, никаких сомнений. Между прочим, я очень благодарен тем "альфовцам", которые проводили сам штурм... да что благодарен?! - не то слово, я готов на колени встать перед тем неизвестным солдатом, который невредимой вынес из здания мою Сашку. Рядом с ней были Кристина Курбатова и Арсений Куриленко, они погибли, а мою дочь спасло чудо. Но вопросов по "Норд-Осту" у меня очень много. И ответов я пока не получил. Дело в том, что эти террористы вообще были не совсем обычные. Во-первых, я так и не убежден, что штурм был необходим. Намерения взрывать ДК у бараевцев не  было: они его захватили, а дальше начались игры. Не надо им приписывать намерения любой ценой убить всех. Статистика в самом деле ужасна: 129 человек погибли от рук своих. Бараевцы убили одного человека - несчастную пьяную девушку Романову, которая, между прочим, тоже попала туда странным образом. Я был там в первую ночь, там не то что в ДК, а в штаб муха не могла пролететь. У  меня есть версия, что ее пустили туда нарочно –  пусть, мол, она их спровоцирует, пусть ее убьют! Это, кстати, было страшной ошибкой Бараева –  что ее убили. Но она была пьяна, что тоже  поначалу скрывали; вошла туда и стала на них  кричать. Они ей говорили: уходи! А она их в ответ  ругает еще пуще. Тогда застрелили - все-таки они  были бандиты, кто же спорит.
            - Еще и пальцы раздробили предварительно. Видно, очень уж она их ругала.
             - Я повторяю: белых и пушистых из них никто не делает. Но кто ее туда пустил?
            - Марк Григорьевич! Ну, зачем везде-то видеть провокацию? Был я там все три ночи и совершенно спокойно проходил за это ограждение внутренними дворами, а фотограф наш в штаб прошел и сам от этого обалдел.
            - Ну, значит, вы удостоверения кому-то показывали.
            - Какие удостоверения! Взял и прошел.
            - А меня никуда не пустили, хотя я шел предлагать себя в заложники вместо дочери.

"Бараеву надо было, чтобы все видели, как его убьют"

            - Вы говорите "провокация". Может, вы думаете, как некоторые, что и весь "Норд-Ост" был фээсбешной провокацией?
            - Ну, нет, так я не думаю. Потому что такое допущение требовало бы от меня совершенно иных действий. Это ведь не просто интеллектуальная спекуляция, это ответственность - обвинять власть в таком грехе. Но вина власти в этом есть уже потому, что она не хотела заканчивать войну. А вторая вина - что она страшно много наврала по этому поводу. Нельзя врать о таких вещах! Смотрите сами: штурм якобы начинается потому, что Бараев стал расстреливать заложников. Где эти расстрелянные заложники, эти герои? Почему не было общенациональных похорон, почему стране не назвали имена этих первых погибших? В том-то и дело, что никого Бараев не расстрелял в ночь штурма. Выстрелы начались на первом этаже здания, Сашка их слышала секунд тридцать, прежде чем заснуть. Если бы он планировал начать расстрел заложников, он сказал бы об этом в телеэфире. Ведь это главный инструмент шантажа! Но почему-то, когда ему предоставили слово, он говорил о чем угодно, кроме этого.
            - Положим, мы не все видели...
            - Но уж если такая угроза действительно прозвучала, какой резон власти ее скрывать? Ведь в ней главное, если не единственное, оправдание штурма! А разговор о том, что Бараев хочет расстреливать заложников, начался только вечером второго дня - когда в ДК сходил Примаков и ни о чем не договорился. Что это за террористы, которые так меняют свои планы? Нет, я еще по той дедуховской пленке сразу, только взглянув Бараеву в глаза, понял: это не обычный террорист. Это не убийца, а смертник.
            - Которому зачем-то хочется принять смерть в обществе тысячи двухсот человек, включая женщин и детей. Пошел бы в безлюдное место, обвязался взрывчаткой и взорвал себя в знак протеста против войны!
            - Нет, я как режиссер понимаю его замысел. Он хотел совсем другого. Ему надо было, чтобы все увидели, как его убьют. Он пошел на "Норд-Ост" умирать, а не убивать. Он и эти его девочки хотели, чтобы весь мир увидел, как с ними обойдутся.
            - Но простите, во всем мире с ними так обходятся! Террор есть террор...
            - Я уже говорил вам, что это был не обычный террор. Зачем врать, что обращение со зрителями было какое-то сверхжестокое, что они не давали детям встать - Саша же была там. Они раздавали детям конфеты из этого буфета. Было такое? Было. И в уборную их водили каждые два часа. То есть я никого не оправдываю, поймите, - я просто говорю, что эти люди пришли умереть, а не убить. И насчет взрывчатки... Вы знаете, когда корреспондентов пустили снимать зал? Около восьми. Сашка уже была в больнице, ее привезли в семь пятнадцать, я узнал благодаря Рошалю. А штурм начался в пять и продолжался от трех до пяти минут, никак не дольше. Что делалось в зале между шестью и восемью? Почему так и не показали сразу эту самую взрывчатку? Я же режиссер, я вижу, в каких живописных позах были там разложены убитые бараевцы. Я знаю, как лежит упавший, убитый - и как кладут на сцене, для эффектности... И вот еще чего я не могу понять: почему сразу в зале не появились медики? Ведь выносить спящих из заминированного зала было, наверное, более рискованно и трудно, чем сразу вколоть всем антидот! Нет, их несли, и многих несли неправильно, и от этого все жертвы. Нельзя такой штурм считать победой!

"ФСБ внаглую пропускает теракты"

            - Вам жалко, что прекратился "Норд-Ост"?
            - Да, конечно, жалко. Это был прекрасный спектакль. Но, наверное, нельзя было больше играть его в том помещении. Потому что люди продолжали бояться туда ходить. А бояться они продолжали, потому что понимали: это может повториться. Что этот теракт дал Чечне? Да ничего. Война не кончилась. Что эта так называемая победа дала России? Да опять же ничего. Все как боялись, так и боятся и понимают, что никаких гарантий на самом деле нет. Это порча, понимаете? Всеобщая духовная порча. В условиях которой нельзя даже говорить о гарантиях, безопасности, надежности...
            - Но Марк Григорьевич! В том и заключается эта духовная порча, что люди не готовы к сопротивлению. Что у них нет ценностей выше жизни. Что они готовы не только идти на демонстрацию по требованию террористов - это бы ладно, кто упрекнет?! - но и оправдывать задним числом эти требования.
            - А! То есть вы хотите настоящего духовного сопротивления, как во время войны. Но ведь вы сами отлично знаете, что это не настоящая война. Это такая игра, очень сильно кому-то необходимая. Война, в которой все врут. В которой ФСБ внаглую пропускает теракты вроде московских, 1999 года, и тушинских, и дубровских, и моздокских... Что они такого предотвратили? Один склад оружия нашли? Что они вообще делают, в чем их пресловутая контртеррористическая деятельность? Масхадова никто поймать не может...
            - И Бин Ладена не могут поймать.
            - За Бин Ладеном стоят его миллионы, а за Масхадовым что? Сравнили! Неужели вы сами не видите, сколько лжи наворочено вокруг этой войны? И после этого вы хотите, чтобы в стране, значит, был патриотический подъем и готовность жизнью пожертвовать? Своей и своих детей?
            - Тут я с вами совершенно согласен. В такой войне не может быть героизма.
            - А тогда почему все мы терпим эту войну? Ведь без конца эксплуатировать патриотическую риторику нельзя, так понятие Родины можно совершенно обесценить! А Родина не воюет, она играет в игры и гробит своих.
            - Саша очень изменилась после "Норд-Оста"?
            - Это как радиация. Как Чернобыль. Проникнет в тебя, а как и когда аукнется - неизвестно. Врачи сказали, что у нее огромный жизненный ресурс, что она довольно быстро восстановилась... Но вот я ей предложил роль в "Парфюмере" по Зюскинду, такой мюзикл ставлю. А она отказалась: "Я больше не хочу быть жертвой". Понимаете, медики знают: у солдат победившей армии раны заживают быстрее. А раны "Норд-Оста" до сих пор не зажили - значит, это не победа.

Собеседник

НА  ГЛАВНУЮ  СТРАНИЦУ