Знакомьтесь: наш новый автор - Юрий Багров. Родом из Украины, по образованию филолог. Преподавал русскую литературу в Донецке, потом переехал в Москву, где стал работать старшим редактором отдела печатной рекламы в Союзторгрекламе. В 1991 году эмигрировал в Израиль, где продолжил трудиться в области журналистики и издательского дела, став редактором русскоязычного журнала «Семья и бизнес».

Юрий Багров

Эксклюзив

Анатолий Алексин:
"НАДЕЖДА НЕ УМИРАЕТ НИКОГДА"

            Судьба сделала мне подарок. Я дружу с классиком. Далеко не каждому выпадает в  жизни такая удача. Мне повезло. Когда я жил в Советском Союзе, он был для меня небожителем - великим и недоступным. Здесь, в Израиле, случаются вещи невероятные, каким-то мистическим образом сокращаются расстояния между людьми, которые в иных обстоятельствах вряд ли когда-нибудь пересеклись бы.
            Мы познакомились на одной из его многочисленных встреч с читателями, где я приобрел одну из недавно написанных книг писателя и попросил автограф. И оказалось, что он никакой не небожитель, а абсолютно доступный, такой же мягкий, улыбчивый и деликатный, каким я помню его по давней прекрасной телепрограмме “Лица друзей”. А потом мы подружились. Не раз, ведя неспешный разговор в его уютной гостиной или на знаменитой красной кухне (я потом скажу, чем она знаменита), я ловил себя на мысли: «Это правда или мне только кажется, что я говорю с ним, выдающимся русским писателем Анатолием Георгиевичем Алексиным?..».
            Его имя широко известно в мире. Согласно данным международной прессы, произведения Мастера переведены на 48 языков. Их тираж превысил 100 миллионов экземпляров. Анатолий Алексин удостоен международных премий, государственных премий СССР и России. Он включен в «Международный Почетный список имени Х.-К. Андерсена». В Израиле он стал лауреатом премии Федерации Союзов писателей Государства Израиль и премии «Сострадание». В многочисленных фильмах и пьесах, поставленных по повестям Алексина, играли выдающиеся актёры: В. Меркурьев, Л. Ахеджакова, Е.Лебедев, А.Фрейндлих, З.Федорова, В. Смехов, Б. Чирков, В.Сперантова, И. Муравьева, С. Филиппов, Л. Куравлев...

            Творчеству писателя посвящены несколько книг видных литературоведов, многие десятки монографий и статей. Одна из авторитетнейших российских газет “Аргументы и факты” писала о творчестве Анатолия Алексина: ”Спустя годы в этих повестях различимо почти диссидентство”, а популярный “Московский Комсомолец” отметил: “Читатели Алексина любят по-прежнему”. В день юбилея писателя старейшая русская газета за рубежами России “Новое русское слово” (Нью-Йорк) писала, что книги Анатолия Алексина оценены в полной мере негаснущим интересом читателей ко всему, что выходит из-под пера Мастера. А известный американский еженедельник «Панорама» подчеркнул: «Даже во времена суровой советской цензуры он никогда не лгал читателю. В его рассказах, повестях, романах и пьесах раскрывались все оттенки нежной легко ранимой человеческой души».
            В красной кухне дома Татьяны и Анатолия Алексиных, где царят вкус и гостеприимство, бывают почти все приезжающие в нашу страну именитые гости - писатели, артисты, художники, композиторы, ученые и просто добрые друзья, которых у Алексиных  великое множество. Эта кухня, ее атмосфера напомнила мне времена, когда на московских интеллектуальных кухнях формировались художественные течения и общественное мнение. В алексинской кухне царят не только пиршества ума и интеллект, но и вкуснейшая еда, которой потчует гостей жена и друг писателя, человек, обладающий особым талантом общения и сердечного участия, - Татьяна Алексина.
            - Анатолий Георгиевич, какой Вы писатель - русский или израильский?
            - Я русский писатель, живущий на израильской земле. Счастливейшая пора моей жизни - работа в журнале «Юность», куда меня пригласил Валентин Катаев и где была напечатана моя двадцать одна повесть. Знаете, в девятом круге Дантова ада сидят не убийцы, казалось бы, самые мерзкие из преступников. Там мучаются предатели благодетелей. Я всю свою жизнь с благодарностью вспоминаю замечательных людей, которые влияли на мою творческую судьбу, в особенности В.Катаева, Б.Полевого и, конечно, К.Паустовского, который был редактором моей первой книги. Особенно благодарен я моему большому другу и замечательному поэту Андрею Дементьеву.
            - Прошли годы. Вы уже десять лет в Израиле. Со стороны всегда видится масштабнее, острее. Какой Вы видите сейчас Россию, Вы ведь всегда были связаны с ней? Скучаете?
            - Очень. Я люблю Израиль. Но душой я всегда с Россией. Слежу за всеми событиями, происходящими там, смотрю все российские телеканалы. Тоскую по друзьям. Особенно по ушедшим из жизни. Ведь здесь у меня в гостях бывали Булат Окуджава, Юрий Левитанский. Когда они уезжали, я прощался с ними не надолго, а оказалось - навсегда. Так вот о России. Она была и остается самой читающей страной в мире. Количество выпускаемых книг разных жанров - от легкого развлекательного до классического русского и зарубежного - огромно. Россия переживает сейчас очередной трудный этап своей истории. И я переживаю с ней все неудачи, радуюсь успехам. Не так давно на конгрессе «Итоги века. Взгляд в будущее», созванном ЮНЕСКО при участии российских университетов и Ассоциации Союза предпринимателей Израиля, я выступил с докладом “Во власти массовой культуры”, где сказал, в частности, что, к сожалению, сейчас отсутствует пристальный интерес и душевное тяготение к классике. Многие современные молодые люди не знают даже имен классиков. Как-то в США, где моя повесть “Поздний ребенок” была выдвинута на премию Американской литературной академии, я встретился и подружился с Джоном Стейнбеком. И в одной из лекций в американском университете рассказал студентам об этой встрече. Я был потрясен тем, что почти никто не знает этого имени. А ведь это были студенты! Что же говорить о менее образованных людях? Есть родители, которые думают, что если их дети не читают великих классиков, это отразится на их образованности. Но они ошибаются. Это, прежде всего, отразится на душах детей. Хочется, чтобы Россия вновь подала пример тяги к чтению, неразрывности своей жизни с книгой.
            - А как к Вам пришла мысль уехать в Израиль? Вам, абсолютно русскому писателю?
            - 16 апреля 1993 года я выступал в Бетховенском зале Большого театра на встрече президента Б.Ельцина с российской интеллигенцией. В частности, я остановился на растущей  опасности фашизма и антисемитизма, которые активно проявляются в России. Меня в этом поддержали все выступавшие выдающиеся деятели культуры, искусства, науки. Поддержал и Ельцин. Какие бы к нему ни предъявлялись претензии, но антисемитом он не был. И я призвал тогда дать отпор антисемитизму. Но после той встречи к нам домой стали звонить по ночам с угрозами. Я не испугался, но стало противно. И я, и Татьяна пережили аресты наших отцов в 1937 году. Было очень неприятно. И я разозлился. Должен сказать, что я никогда не писал на еврейскую тему и думал, издадут ли когда-нибудь такую книгу в России? И сел писать роман «Сага о Певзнерах», посвященный судьбе Героя Советского Союза Бориса Певзнера. Роман издавали в России уже не раз, он вошел и в мои собрания сочинений, как и всё остальное, что связано с еврейской темой. И это хорошее знамение. И когда покойный премьер-министр Израиля Ицхак Рабин узнал об этом романе, он личным письмом пригласил меня в Тель-Авив. Мы приехали, нам очень понравилась страна. Ну, и не последнюю роль сыграло состояние здоровья Татьяны, которой израильские чудо-врачи сделали несколько сложнейших операций. Да и у меня было онкологическое заболевание. Так что нам здесь спасли жизни, за что мы бесконечно благодарны этой стране и ее врачам, которых наравне с учителями я считаю обладателями самых важных профессий на Земле. Одни лечат тело, а другие - душу человека. «Сага о Певзнерах» имеет для меня особое значение. Это роман с вырванными страницами - жанр необычный. Есть там такие строки: «Я вырываю страницы, вырываю страницы... Чтобы второстепенность не заглушила смеха и не спрятала слез. Но Стены смеха на свете нет, а Стена плача пролегла от Иерусалима по всей Земле...». В идеалистических моих мечтах возникает Стена радости, взаимопонимания, но для этого, как сказал персонаж моей повести, лучшим другом человека должен быть человек.
            - Какой факт, связанный с Вашей литературной деятельностью, Вам особенно дорог?
            - В горах Кавказа воздвигнут памятник воинам, разгромившим во время Второй мировой войны отборную гитлеровскую дивизию с сентиментальным названием «Эдельвейс». А на памятнике высечены слова из моей повести: «Люди не должны жить минувшим горем... Но тех, кто спас их от горя, они обязаны помнить». В Израиле помнят тех, кто погиб за свой народ, за еврейское государство, и тех, кто стал жертвой террора.
            - Мы живем сейчас тревожными ожиданиями развития событий не только у нас в стране, но и во всем мире. Тайфун исламского экстремизма накрывает мир. Как Вы, писатель, которого всегда волнует психологический склад личности, мотивы поступков людей, их отношения с окружающим миром, воспринимаете нашу действительность? Наступление террора, призрак войны... Не умаляется ли на этом фоне значение литературы? И откуда берутся душевные силы для продолжения творчества?
            - 11 сентября  2001 года мы с Таней были в Нью-Йорке. Среди тысяч погибших во время чудовищного теракта оказался совсем молодой ученый, сын подруги нашей дочери Алены. Мать, провожая его в то утро на важную для него научную встречу в здании Всемирного торгового центра, сказала, что будет с нетерпением ждать его возвращения с хорошими новостями. Она ждет его до сих пор…
            В течение долгого времени, будучи в  Нью-Йорке, мы с ужасом наблюдали, как дымились развалины башен-близнецов, как из-под руин, словно из преисподней, вырывался огонь, а люди бродили вокруг в напрасной надежде найти своих близких. В потоке информации, связанной с происшедшей трагедией, прошло почти незамеченным то обстоятельство, что Джорджу Бушу сообщили о теракте в тот момент, когда он беседовал с флоридскими школьниками о значении литературы, книги, чтения (думаю, что подвигла его на это жена Лора, бывшая известным в США библиотекарем). Я же усматриваю в таком совпадении особую символику - беседа о литературе была оборвана атакой террора, стремящегося разорвать наши связи с культурой и погрузить нас даже не в средневековье, а уж и вовсе в допотопные времена.
            После 11 сентября человечество вроде бы прозрело, но, к несчастью, всё в ходу жуткий постулат, которому следовали Гитлер и Геббельс - чтобы в ложь поверили, она должна быть чудовищной. Когда даже умные люди слышат чудовищную ложь, они начинают думать - нет, такое выдумать невозможно, это было на самом деле. Я вспоминаю известного португальского писателя  (не хочу называть его имя), который встречался с Арафатом, и тот обволок его такой ложью, что писатель в нее поверил и выступил с антиизраильскими заявлениями. А я подумал, что вот так же случилось, когда в 1937 году Сталин в разгар репрессий пригласил в Москву Лиона Фейхтвангера и до такой степени охмурил его, что тот поверил в ложь и написал не делающую ему чести книгу “Москва 1937”, в которой пытался дать объяснение сталинскому террору. Я упомянул об этом в связи с отношением некоторых мировых политиков к палестинскому террору против Израиля. Я уже говорил и писал об этом - вообще не могу иметь разные точки зрения на одну и ту же проблему.
            Чрезвычайно важны для меня отношения людей друг к другу. У меня есть повесть “Домашний совет”, она мне очень дорога, и, быть может, то, что я хочу сказать, окажется важным для читателей. Герой повести - мальчик-старшеклассник влюбился в девочку, а она его предала. Он пытается понять, когда впервые проявились в ней признаки жестокости и, делясь с отцом своими горестями, вспоминает, как она била собаку, которую они называли ЛДЧ - Лучший Друг Человека. Отец, выслушав сына, замечает, что все же лучшим другом человека должен быть человек. Может быть, так и будет когда-нибудь. Один из моих героев говорит: «Не воспринимайте чужой успех как большое личное горе. Он происходит не за ваш счет». Гельвеций писал, что зависть - страсть самая низкая, под ее знаменем шествуют коварство, предательство и интриги. Мольер говорил, что завистники умрут, но зависть - никогда. Зависть нередко движет и политиками. Хотелось бы, чтобы эта низменная страсть покинула людей, но пока это только мечта.
            А  откуда, спрашиваете Вы, берутся силы? Их дает убежденность в справедливости нашей борьбы и надежд. Черпать силы нужно в характере нашего народа. Свято сберегая память о павших, не расставаясь со скорбью, которой так много в еврейских глазах, он продолжает жить полноценной жизнью. Иногда запредельно трудно понять, как после всего этого ужаса - я имею в виду теракты - мы продолжаем столь интересно и, я бы сказал, увлекательно жить. Каждый день - концерты, спектакли, а лично у меня - частые встречи с читателями и письма от них. Это одна из главных радостей моей жизни. На мои встречи с читателями люди приносят мои книги, которые они привезли из России, и просят автографы. И это меня трогает до слез. Понимаете? Люди везли не какое-то барахло в багаже, а любимые книги, в том числе и мои. Вот таким психотропным средством является мое общение с читателями и друзьями.
            - А кто для Вас главный герой Ваших произведений?
            - Семья. Потому что человечество состоит из семей, а уже через семью пролегают все проблемы - социальные, нравственные, экономические, политические. Мне под 80 лет, и потому я имею право подводить итоги. Не так давно мы с Таней получили из Москвы новую книгу - это вторая часть повести для детей “Очень страшная история”, написанная мною много лет назад и переведенная на 38 языков. Она называется “Покойник оживает и начинает действовать”. Покойник - прозвище мальчика, который сочиняет стихи, и в них он, тринадцатилетний, пишет о смерти! Повесть словно бы юмористическая, хотя на самом деле... Но не буду пересказывать. Это 28-я по счету из моих книг, изданных в Москве за последние четыре года. И вот совсем недавно напечатано девятитомное собрание сочинений. Сейчас я готовлю для Москвы, как всегда, с помощью Тани - моего друга, советчика и моего первого редактора (когда она говорит: «Не стану  печатать, это нужно  переписать!», то для меня это истина неприятная, но безусловная!) - цикл рассказов и повестей ”Нож в спину”. Это книга антитеррористическая. Я хотел, насколько способен, выразить весь гнев по отношению к террору как к самому подлому, самому трусливому виду нападения - всегда из-за угла на ни в чем не повинных, беззащитных людей. Я хотел показать, что террористами-самоубийцами владеют не столько оголтелые националистические устремления, сколько шкурные убеждения - попасть за убийство... в рай! Более патологическую, извращенную логику трудно себе представить...
            - Вы вели великолепную программу “Лица друзей” пятнадцать  лет. Ее любили все. Это был настоящий праздник души.
            - Да, моими гостями были люди, которых любила вся страна. Редактор программы, через 14 лет после ее выхода, сказал мне, что все, кого любит страна, кончились. Я ему сказал, что этого не может быть. Я стал перечислять имена. Но оказалось, что многие в программе были, и не по одному разу. Очень памятна встреча с Юрием Гагариным. Он как-то на передаче сказал: «А Вы знаете, что мы, космонавты, увидели через 140 лет то, о чем писал великий Лермонтов: « В небесах, торжественно и чудно, Спит Земля в сиянье голубом». Понимаете, не под небом голубым, а в сиянье голубом. Он очень любил и чувствовал поэзию.
            - Анатолий Георгиевич, а как строится Ваш писательский день?
            - Как-то Валентин Катаев сказал мне: «Анатолий, если каждый день писать по странице, то за год будет 365 страниц». Пишу каждый день. Очень много приходит писем, их все внимательно прочитываю. В них буквально исследуются прочитанные книги. Это настолько потрясает, что я часто думаю: как же это помогает мне жить! Процитирую одно из таких писем:            ”Дорогой Анатолий Георгиевич! Наша семья уже очень много лет обожает Ваши книги. Вам, может быть, будет приятно знать, что не только бабушка и дедушка, мама и папа, но и 16-летний внук-сын, ставший израильтянином в пять лет, зачитывается по-русски Вашим книгами. Пишу я это письмо не только для того, чтобы сообщить Вам об этом. Просто я хочу высказать общее мнение трех поколений нашей семьи о том, что у Вас есть повесть (Вы почему-то никогда о ней не упоминаете, видимо, не относитесь к ней серьезно), которую мы считаем шедевром - это “Очень страшная история”. Уже очень много лет мы периодически перечитываем ее вслух и умираем от смеха. Цитаты из этой повести однажды поселились в нашем доме и стали семейным фольклором. Каждый раз, когда мы вместе читаем ее и вместе хохочем, возникает ощущение какого-то счастья - на время чтения все проблемы отходят в сторону, и делается хорошо и спокойно на душе”.
            На международном конгрессе “Итоги века. Взгляд в будущее”, о котором  уже упоминалось, я сказал, что буду счастлив, если станут массовой культурой - не в нынешнем, а в лучшем смысле! - творения Толстого, Чехова, Твена, Шолом- Алейхема, музыка Бетховена, Мусоргского, Малера, полотна Сурикова, Ван Гога, Шагала, Пикассо... С двумя последними из названных мною великих художников я имел счастье общаться.
            - Эти воспоминания, как и всё, о чем вы говорили, тоже дают силы жить и работать?
            - Да. И еще надежда... Говорят, что она умирает последней. Но в еврейских сердцах она не умирает, мне кажется, никогда. Это высокое нравственное и национальное достоинство.
            - Уважаемый Анатолий Георгиевич, я очень благодарен Вам за эту интереснейшую беседу. Что бы Вам хотелось сказать Вашим почитателям, жителям Канады?
            - Дорогие друзья! Искренне рад встретиться с вами, новыми канадцами, на страницах газеты «The Yonge Street Review». Верю, что вы не расстаетесь с русской литературой, что ваши дети и внуки тоже с ней не расстанутся. Писатель живет ради читателей. Поэтому мне хочется познакомить вас со своими не так давно написанными новеллами и выразить надежду, что мои произведения и впредь будут приходить к вам в гости. Кстати, недавно получил сообщение о том, что меня избрали почетным членом Союза писателей Северной Америки. Пользуюсь случаем, чтобы выразить свою благодарность. Дай вам Бог здоровья и добра на долгие-предолгие годы.
            Ваш Анатолий Алексин       

          От редакции. Мы, в свою очередь, благодарим господина А.Алексина за оказанную нам честь - впервые представить зарубежному русскому читателю несколько блестящих произведений замечательного писателя - и  в этом номере открываем его авторскую рубрику «Трибуна Классика».

          Добро пожаловать, Анатолий Георгиевич, на страницы The Yonge Street Review!

НА  ГЛАВНУЮ  СТРАНИЦУ