Письма из Израиля

 

 

 




  Аркадий Киреев

            Кто из нас не помнит звона колес по рельсам, скрипа тормозов, трелей звонка – яркий, блестящий после утреннего дождя трамвай выплясывает по улицам Москвы, Ленинграда, Киева, Одессы и еще десятков и сотен больших и малых городов... Он катится по рельсам, которым, казалось тогда, нет ни начала, ни конца, и лишь где-то там, за горизонтом, они сходятся в ослепительную серебристую точку...

  

«ТРАМВАЯ» ВЕЧНОЕ ДВИЖЕНЬЕ...

            ...Израиль, Хайфа, апрель 2001 года. В только что открытой галерее центра культуры «Колизей» проходит первая выставка художников группы «Трамвай». Более тридцати полотен шестерых хайфчан – Михаила Когана, Макса Гуревича, Павла Ценбахта, Геннадия Литинского, Сергея Сыченко, Елены Сметаниной – сложились в яркое, образное и по-настоящему философски глубокое зрелище. Обозреватель ведущей газеты Севера страны «Кольбо» Игаль Амитай заметил, например, что эта выставка вполне достойно выглядела бы в лучших галереях Европы и США...
            Но почему «Трамвай»? Листаю альбомы российской живописи начала ХХ века... Вот названия выставок... “Трамвай В” (навел меня на этот след один из немногих настоящих искусствоведов, неоспоримый авторитет почти для всех художников, доктор Григорий Островский)! Санкт-Петербург, 1915 год. Группа молодых художников – К.Малевич, Н.Альтман, Д.Бурлюк, И.Бруни и другие – громогласно сообщает об открытии выставки под странным названием «Трамвай В». Все, хоть немного причастные к искусству, понимают, что выставка сулит очередной бурный скандал – ведь ее организаторы известны своим непримиримым противостоянием как академической школе живописи, так и неоклассицистской школе «Мира искусства»...
            ...И все ее организаторы известны сегодня как основатели переломного в мировом искусстве течения под названием «первый русский авангард». Именно отсюда, из этих безумных для начала века выставок, забил источник тех идей, которыми почти весь ХХ век жило мировое искусство – пока этот чистый источник не был заглушен смрадом постмодернизма, концептуализма и тому подобной псевдорассудочной мертвечины...
            ...Хайфа, конец января 2003 года. Четвертая за последние два года выставка группы «Трамвай» в галерее «Колизей» (это не считая выставок в престижной хайфской галерее «Кастро», в хайфском муниципалитете, «Гранд-каньоне»...). И уже можно утверждать, что группа состоялась, что она... одним словом, этот «Трамвай» продолжает, весело звеня, мчаться по рельсам, которые начал прокладывать российский авангард в начале ХХ века...
            Михаил Коган (за плечами знаменитая питерская «мухинка» и полтора десятка выставок в СССР, России, Израиле, Европе и Америке):
            - Основная идея «Трамвая» - это движение. Трамвай просто едет и едет себе по рельсам, да еще порой подбирает пассажиров, согласных прокатиться в нем. Сколько стоит проезд? Ничего – и одновременно всё. Потому что цена проезда – это, прежде всего, соответствие нашим основным принципам: профессионализму художника и интересности его творчества...
            Игорь Каплунович (учился в Витебске и Минске, участвовал в нескольких групповых выставках в Израиле и Европе, третья за пять лет персональная выставка в Израиле прошла в январе-феврале в хайфском «Аудиториуме»):
            - Я в первый раз сел в этот «Трамвай» пассажиром, и не только потому, что трамваи как вид транспорта я вообще люблю с самого детства. Просто меня устраивает плата за билет здесь – уровень мастерства, принимаемый без опоры на какие бы то ни было догмы. Скажем так: в этом трамвае нет кондукторов и кассы, и кого-то одного главного «вагоновожатого» я тут не увидел – работают и решают все. И это как раз полезно, потому что ты свою индивидуальность, свое всеобъемлющее «я» художника сам приводишь к состоянию «влезания в трамвай»...
            ... Допустим, такого понимания профессионализма, которое подразумевает, прежде всего, владение всем арсеналом художественной техники, даже если художник ищет для себя нечто совершенно иное и новое, никто отрицать не станет. (Об израильской полуграмотной  «образованщине», которая и делает моду в здешнем «искусстве», речь пока не идет...)

                                


А что такое «интересность»?

             Ведь речь не идет о примитивном “это интересно....” или  “мне это не интересно...” - подобную  тягомотину может тянуть любой люмпен или фалафельщик Шмулик Мизрахи с ближайшего “шука” (или любая базарная Гапка с нашей “доисторической”...) Но тогда о чем же мы говорим?
            ... Картина Макса Гуревича “Камень”, представленная на первой выставке группы, например, была внешне проста: яйцеобразный, обточенный веками обломок скалы вопреки силе притяжения парит над землей. И парит, не натужно вытолкнутый вверх невиданной силой, а легко и вольно вознесенный над твердью земной... То, как художник передал именно ощущение легкости, привольности полета огромной массивной глыбы, относится к профессионализму. А интерес вызывает иное...

                                   

            У вершины скалы виднеется небольшое отверстие - словно вход в ее недра. Темный, загадочный вход... И сразу же вспоминаются – точнее,  интуитивно схватываются – множество разнородных образов из смежных искусств. Например, образ летающего города Зла в одном из первых американских фантастических фильмов 70-х годов “Зардоз”, и образ Камня из одноименного стихотворения Николая Гумилева, и какие-то музыкальные темы из современных композиторов типа А.Шнитке, и... То есть художник пропускает Мировой Текст через себя, как через дешифратор. И его картина – это написанное для нас сообщение художника об увиденном и понятом им Мире. А мы  прочитываем его сообщение на своем языке, конкретно-реальном языке нашего житейского опыта. И чем больше осмысленных для нас прочтений допускает язык художника, тем интереснее для нас его картина.
            Еще раз подчеркну - осмысленных для нас прочтений.  Ведь те же  модные сегодня абстрактно-модернистские работы, те же инсталляции и перформансы – будь то кукольные львы в Иерусалиме, или раскрашенные унитазы на улицах Тель-Авива, - изначально лишены  всякого «читаемого» смысла для нас, они предстают набором “пустотных” знаков без каких бы то ни было реалий нашего, конкретно-зрительского бытия за ними... А значит, утрачивается и наш интерес к подобным «творениям» постмодернистов, концептуалистов и так далее...
            С другой стороны, и чрезмерно большое, до бесконечного, количество возможных прочтений тоже лишает нас возможности “прочитать” сообщение художника. Мы просто теряемся в хаосе интуиций и ассоциаций и не можем “схватить” целостность, связность нашей собственной расшифровки послания художника.
            Я вовсе не отрицаю возможности существования интересных работ в стиле абстракции или того же концептуализма. Еще родоначальники - пионеры первого русского авангарда начала ХХ века - использовали в своем творчестве такие приемы и средства выражения своих творческих интуиций, к которым сегодня только подбираются модно-рекламные израильские “художники”. Но они, как и продолжатели их традиций из группы «Трамвай», делали это на базе прочного знания и умения пользоваться всеми классическими, прежде всего, рисовальными приемами прошлого. Даже сознательно отказываясь от них, они вначале досконально осваивали их и преодолевали их в себе. А преодолевать пустоту пустотой, устраивать “передовые позиции в искусстве” на мусорной свалке экскрементов Культуры - занятие весьма малопочтенное... и вовсе не профессиональное.
            Макс Гуревич (учился в Свердловске, ныне Екатеринбург, у преподавателей петербургской школы, участвовал в ряде выставок в Израиле и за границей):
            - Ты спрашиваешь, почему я больше не использую широкую цветовую гамму и мраморную пыль для фактуры? Да просто потому, что они мне уже мешают высказываться. Все мои работы на этой выставке выполнены в карандаше – это для меня какой-то «преодоленный цвет». Например, как в фильме Андрея Тарковского «Сталкер» - фильм вроде бы и цветной, но ощущение остается черно-белое, одноцветное, потому что пластика режиссерской работы как бы «преодолела цвет» в кино... Я вообще хочу уже заниматься чистой формой, такой, как этот камень, может быть, даже поработать в скульптурной пластике, преодолеть плоское пространство холста ради осмысления объема и формы...

                  

 
... На языках высокой Культуры

            ...Художники группы “Tрамвай” используют не только творческое наследие своих предшественников – мастеров первого русского авангарда. Они стремятся, прежде всего, выразить то, что вошло в Мировой Текст за последнее столетие. Иначе говоря, все они  как раз и занимаются дешифровкой Мирового Текста с использованием новых визуальных языков высокой сложности – но каждый по-своему.
            У Павла Ценбахта доминирует стремление сознательно “упростить” собственный словарь до уровня первобытного примитивного искусства, а у того же Макса Гуревича, несмотря на «преодоление цвета» - применить в нем ставшие уже архетипическими образные выражения из арсенала древней средиземноморской Ойкумены. Как бы детский, и в то же время какой-то “птичий” язык Елены Сметаниной привлекает не только “детскостью” своих выражений, но вместе с тем и свободным полетом “чайки по имени Джонатан Ливингстон” (Р.Бах).
            У Михаила Когана, напротив, ощущается стремление к сложносочиненному говорению, насыщенному смысловыми синонимами и многозначностью своих “слов”. Его новый цикл «Фиеста-2» (тушь, перо) несет в себе одновременно словари Хемингуэя и Сервантеса, мелодии скорбных песнопений Гарсиа Лорки и раскованную чувственность культа Мадонны... А рядом – один из истинных шедевров этой выставки - картина «Искупление», чей истово иудейский рассказ о грехе и жертве затягивает и ужасает, как лучшие творения Кафки и Дюренматта...
            А Сергей Сыченко, все более уходящий в область гротеска (недаром за последние два-три года на его счету – три Гран-при престижных мировых конкурсов карикатуры в Бельгии, Японии и России!), предпочитает язык визуальных фантазий, окрашенных ироничным, но теплым, сочувственным (созвучным чувственному) отношением к своим героям. Даже если они – просто уличные коты...
            Геннадий Литинский тяготеет к языку внешне спокойному, но способному вынести эмоциональную “речь” художника из плоскости холста - в объем чуть ли не физических ощущений... И у него, как и у Макса Гуревича и Миши Когана, в основе картин лежит глубокое, ренессансно-карнавальное сопереживание буйному плотскому миру, без пустот наполненному и телесному...
            Еще один новый пассажир «Трамвая» на этой выставке – скульптор Эдуард Калиш. Вообще говоря, «трамвайцы» не слишком охотно допускают соседство картин и скульптур, справедливо полагая, что слишком уж разноплановы уровни их восприятия, но этот скульптор... Вот размахнулся ослиной челюстью Самсон, побивая войско филистимлян... Крепко держится за меч, твердея лицом перед неведомой еще угрозой Израилю, царь Давид, «в миру» - кроткий  и вдохновенный псалмопевец... Трубит в шофар праотец Аарон... Все они удивительно мощны, их приземистость ни в коем случае не означает приземленности, потому что головы и лица их – словно купола неба в вихрях мятущихся туч... Они и сказочны, и реальны одновременно, они вышли из сказаний, чтобы сказать нам нечто крайне важное именно для дня сегодняшнего...

 
...А судьи кто? За древностию лет
К свободной жизни их вражда непримирима!

            ...Открывая выставку, известный хайфский бизнесмен и политик Исраэль Савьон, сам бывший более полувека назад «новым репатриантом» из украинского Закарпатья, сказал: «Та наша алия, к которой принадлежал и я, не дала Израилю и сотой доли того культурного багажа, который принесен в дар стране алией 90-х... К сожалению, сегодня израильское общество не знает, что делается в «русской» алие, какие культурные силы в ней скрываются. И мы должны вместе дать обществу понять, что здесь происходит, чтобы оно, в свою очередь, дало, наконец, возможность достойного  продвижения художникам и другим мастерам искусств из «русской» алии...».

            ...Вместо этого влиятельные нынче в Израиле критики, типа редактрисы журнала “Студио” или педагогов второразрядной по мировым меркам, но безмерно амбициозной "академии “Бецалель”, изрекают презрительные сентенции о “малограмотности” израильских русских художников, их “отсталости по сравнению с последними мировыми веяниями в искусстве”, и тому подобные. Но...
            Инсталляции из разноцветных дощечек на площади в десятки квадратных метров, куриные яйца, воткнутые в песок по всему полу зрительного зала, набросанные кучами на полу старые радиодетали, провода и мониторы, нечто плоское и безобразное (ставьте ударение, где хотите) из железных пластин, подвешенное над головами зрителей, десяток мазков ядовито-малиновой краской по белому холсту (более напоминающих следы посещения туалета без бумажки)... и Бог весть что еще в том же духе, роде и стиле...
            Это и есть “последние мировые веяния”, как их видят в журнале, в «академии», в модерновых галереях?.. Будем говорить прямо - российское искусство, особенно начала ХХ века, все это давно уже скушало, переварило и отправило отходы по назначению. Уж не там ли отыскали их нынешние израильские “мастера искусств”?..
            - Года полтора назад нам предложили выставиться в комнате комиссии Кнессета по алие и абсорбции, - рассказывал мне Михаил Коган. – Но когда мы увидели это помещение... Во-первых, там можно вывесить только шесть работ – по одной от каждого, - причем небольших. Во-вторых, это помещение расположено в таком месте, куда почти никто не заходит, а оттого, что рядом – комната финансовой комиссии, нам отнюдь не легче. Короче говоря, мы от такого «благодеяния» отказались. После многих престижных выставок, в том числе международных, в которых участвовало большинство членов нашей группы, выставляться в таких условиях – значит не уважать ни себя, ни свои картины...
            ...А название новой коллекции работ «трамвайцев» весьма обширное – «Метаморфозы». Но именно оно как нельзя более созвучно их сверхидее – карнавально-ренессансным метаморфозам плоти и духа, за которыми каждый раз возникает новое, зачастую неожиданное понимание нашего, такого привычного – и такого странного мира...
            И вот – новая «метаморфоза». В начале августа группа «Трамвай» обрела, наконец, постоянное пристанище – в здании известного не только в Израиле выставочно-торгового центра «Кастро». Теперь у них будет, где не только показывать свои работы, но и устраивать всевозможные художественные акции – только не концептуалистские  бессмысленные «перформансы», а нечто совершенно новое, такое, чему еще и название подобрать трудно. Но оно уже есть – по крайней мере, в замыслах и планах «трамвайцев».
            И это как раз и есть настоящий современный авангард. 

 

НА  ГЛАВНУЮ  СТРАНИЦУ