Александра
    Лиходед

 СКАЗКА ПРО ДЕВОЧКУ И СТАРУХУ

            Было это так давно, что  никто  и не помнит, было ли это на самом деле. В одной маленькой индийской деревушке жила-была красивая темнокожая девочка лет пяти. Она всегда ходила в грубом платье цвета грязной охры, как, впрочем, все жители этой забытой богом деревушки. Звали девочку Минозри. В своей многочисленной семье она была далеко не первым и не последним ребенком. Она не умела считать, но знала, что кроме нее в семье еще очень много детей. Она любила свою шумную семью и хотела быть во всем похожей на свою мать, красивую женщину с миндальными глазами.
            Несмотря на свой юный возраст, Минозри помогала матери по уходу за старой хижиной и нехитрым хозяйством, состоящим из пяти черных свинок и нескольких пестрых куриц. Кроме ее родных братьев и сестер в их хижине жили еще дети младшей маминой сестры, которую в прошлом году вместе с мужем задрал тигр у реки. Все они ползали по циновкам и все время плакали. Когда Минозри очень уставала от бесконечных мелких дел, она потихоньку уходила в джунгли и бродила там долго, до самой темноты. Она не боялась быть съеденной дикими зверями, каким-то образом зная, что этого не может произойти никогда. Все жители деревни тоже  знали, что звери Минозри не трогали. А почему, никто не знал. Просто именно эту маленькую девочку звери обходили с почтительным смирением, по каким-то неведомым никому причинам, склоняя перед ней свои головы. И даже когда в их деревне появился тигр-людоед с белым пятном на лбу, и все в деревне дрожали от страха быть съеденными, Минозри и тогда ходила в джунгли в одиночестве. Однажды все-таки она повстречала того тигра и протянула руку к его белому пятну над оскаленной мордой, а он, шагнув к ней на своих огромных мягких лапах, вдруг ощетинился и, прыгнув в сторону, скрылся в кустах оранжевого папоротника.
            Минозри была испугана, но что-то ей подсказывало, что за всем этим кроется какая-то тайна и что недалек тот день, когда она ее откроет. Минозри была еще очень мала, но иногда в ее маленькой головке появлялись очень странные мысли, и она словно исчезала из этого мира и оказывалась в другом, совсем не похожим на этот. Мир, в который она попадала, был диковинный, другой, чужой и в то же время  родной до щемящих коликов в животе. Она видела себя идущей по белым мягким облакам, которые похрустывали под ногами. Все вокруг было белое-белое, куда ни взгляни. Даже деревья стояли, покрытые пушистыми белыми шапками словно добрые джины. Она видела себя одетой в странные одежды, в которых не видно было ни кусочка открытого тела. Все было закутано по самые уши. И почему-то щипало нос и из глаз катились холодные слезы…
            Какие странные  видения приходили к ней, какие странные!..  В этих видениях она была взрослой женщиной... Более чем взрослой… Она была старой. Да-да, она была старухой. Лицо старухи было покрыто отвратительными морщинами, и бледная ее кожа светилась каким-то незнакомым светом тоски. Ее, старуху, боялись все звери в лесу и обходили стороной ее маленький одинокий домик, стоявший на опушке возле болота. Минозри всегда видела зимние картинки и никак не могла понять, что вся эта белая красота ни что иное, как обычный снег. А твердая вода на озере и на болоте - обычный лед. Она не могла понять и другого: как могла та самая старуха, которую она видела в своих странных путешествиях, быть ею, маленькой черноглазой Минозри, у которой кожа гладкая, как у змеи? Она лишь чувствовала, что эта старуха никто иная, как она сама. Она знала о ней все-все-все. И так странно раздваивалась ее жизнь, что она иногда не могла понять, где кончаются видения и где начинается ее настоящая жизнь. Но эта ее особенность - не бояться зверей и даже понимать их мысли и желания – казалось, жила в ней уже тысячи лет.
            Старуха, закутанная в широченные меховые одежды,  шла по лесу, собирая хворост и какие-то белые наросты на коре железных деревьев. Она жевала хвойную смолу и время  от времени сплевывала на землю коричневую вязкую слюну. Глаза ее слезились от ветра, и холодные слезинки бесформенными блестящими линиями расплывались по морщинистым щекам. Она ни о чем не думала, она просто собирала сухие ветки, что бы растопить холодную печь в своем спрятанном от людских глаз домишке. Давным-давно старуха была красивой девушкой, которая умела говорить с птицами, с животными и понимать  рыб. Она щедро делилась своим умением с людьми, сообщая им о спрятанных кладах и замурованных  сокровищах, о которых ей сообщали птицы и звери. Но люди не сказали ей спасибо, они объявили ее ведьмой и хотели сжечь на костре. И тогда она сбежала от них далеко-далеко и спряталась в лесу, где с тех пор и жила одна-одинешенька, прячась от людских глаз, в страхе быть сожженной на костре. Она и сама не знала когда и почему  стала  владеть этим даром - понимать язык зверей, но только ей лично этот дар, кроме несчастий, ничего не принес. И тогда она прокляла всех зверей на свете, и они стали обходить ее стороной. Потому что те из них, кто приближался к ней на близкое расстояние, теряли разум и устремлялись куда глаза глядят. Очень многие звери, попавшие в ее руки, были убиты и разрезаны на куски, несмотря на то, что  старуха никогда не ела их мяса. Другие, убегая от нее,  погибли в непроходимых болотах, и с тех пор разнеслась молва среди лесных обитателей, что подходить к странной женщине на близкое расстояние очень опасно. Даже птицы стали сторониться и улетали второпях при ее появлении. Все, даже пауки, убегали прочь, завидя ее. Красивая девушка вскоре превратилась в костлявую женщину неопределенного возраста, питавшуюся кореньями, травами и грибами, а затем и вовсе в неблагообразного вида старуху.
            Она состарилась и уже не помнила ни своего имени, ни возраста. Даже говорить она давным-давно разучилась, потому что говорить ей было не с кем. Единственное, что она помнила, это язык зверей и когда ходила по лесу, невольно слышала разные птичьи и звериные разглагольствования о силе и слабости, о любви и ненависти… Странно, но животные никогда не говорили о смерти.  Об опасности – да!  Но не о смерти. Казалось для них ее и не существовало вовсе. Они жили одним днем. Не горюя о прожитом и не боясь грядущего. Они радовались каждую ночь тому, что прожит еще один день под солнцем. Не всегда сытный, не всегда теплый. Они любили свою жизнь.
            Старуха ненавидела их за это, так же как ненавидела  свою жизнь.  Она ненавидела все звуки, связанные с воспоминаниями о прежней жизни. О людях, которые тоже любили и ненавидели, рождались и умирали. Она затыкала уши сухим мхом, чтобы ничего не слышать.
            Со временем  эти звуки исчезли из ее жизни.  И  ее окружила тишина, а может, она просто  оглохла. Кто знает…
            Старуха иногда садилась прямо на снег у какого-нибудь дерева и, дыша на озябшие пальцы, погружалась в странное оцепенение. Она видела себя идущей по горячей земле босыми ногами. На теле накинуто грубое платье из странной желто-коричневой ткани. Вокруг - невиданные цветы и насекомые. Длинные листья странных растений свешиваются к ней, словно чьи-то огромные руки. Она идет по горячему чужому лесу, который ей  отчего-то  знаком до боли, и чувство нежной горечи  разливается по всему ее телу. У нее странная смуглая кожа и длинные черные волосы, рассыпанные по детским плечам. Она – маленькая девочка с черными миндалевидными глазами. Она идет по диковинному  лесу, окутанному дурманящими испарениями влажной земли, похожей на чью-то бугристую скользкую шкуру, а от нее убегает огромная кошка с полосатой шкурой. Что за чудеса?..

НА  ГЛАВНУЮ  СТРАНИЦУ