Часть 3-я. Российский стиль
  Утром, чуть только солнце встало над Москвой, канадская делегация журналистов уже стояла в холле гостиницы "Космос" умытая, побритая и готовая к встрече с утренней столицой. В глазах делегации еще таился некий огонек растерянности и даже страха. Наша замечательная гид - Елена Прекрасная, как сразу же ее прозвали журналисты, была рядом и обстоятельно посвятила нас в распорядок сегодняшнего дня.
  Надо сказать, что еще не выходя в город, наши доблестные журналисты столкнулись с моментами человеческого поведения, которые им не совсем понятны. Одна пара, например, войдя утром в ресторан, была встречена весьма невежливыми, плохо выспавшимися и небритыми официантами, которые на ходу чего-то бормотали им на весьма сомнительном английском языке. Когда журналисты попытались поймать их на лету и выяснить, где и как они могут поесть, то получили такой же невнятный ответ и остались без завтрака, который-таки входил в оплату номеров.
  Когда они все это красочно рассказывали нашей бедной Елене Прекрасной, которая вынуждена была учавствовать во всех их перепитиях, мне подумалось, что поживи они здесь годок-другой, перестали бы они замечать такие простые неурядицы. Нас-то этим не сломить, а им, бедным, совсем невмоготу. Да еще и в обменом пункте противная девица не пожелала им поменять их мятые-перемятые доллары на русские кровные хрустящие рубли. Вообщем, форменный ужас! Собрались мы уж было сесть в наш автобус и поехать колесить по Москве, но тут оказалось, что одного участника делегации не хватает. Как же так? Где же он? Может, ему завтрак так понравился, и он забыл о времени? Мы пробежали все барчики, кафе и рестораны, которые в изобилии расположились по периметру всего первого этажа роскошной гостиницы, но пропавшего не нашли. И тогда Елене Прекрасной пришла в голову спасительная идея - искать его в номере. Когда мы туда позвонили, оказалось, что пропавший сладко спал. Он видите ли решил, что раз его русское правительство пригласило, оно же должно его и будить по утрам. Самонадеянный какой! Когда у него поинтересовались, почему же он сам не запрограммировал телефон на утренний звонок "wake up", он растерянно выкатил глаза и с удивлением спросил: «А что, в этой стране есть такая услуга?». «Несчастный! В этой стране есть все!»- хотелось мне крикнуть на весь холл, но я промолчала, лишь с жалостью посмотрела на Елену, которая была настолько вежлива и вела себя столь учтиво и интеллигентно, что просто неловко было кричать в ее присутствии.
  Наконец, мы поехали! Естественно, весь наш график сбился, и мы никуда не успели вовремя, даже обед в чудесном армянском ресторанчике остыл и заветрился, когда мы до него все-таки добрались. На проспавшего смотрели исподлобья и, громко стуча вилками, всячески показывали ему свое нерасположение. Виноват! И вообще: все и так плохо! Казалось, даже спины канадскиев вопили об этом. Слякоть под ногами, холодный противный ветер, который разносил цветную бумагу вчерашнего Маслиничного праздника по тротуарам, люди, непрерывным потоком катившие по ним словно река, толкающиеся и никогда не извиняющиеся. Канадцы были в тихой панике. Они не привыкли к такому обилию людей. К километровым эскалаторам метро, к хаотичному движению машин. Боже мой, как они напугались бродячих собак, которые вывалили сворой из-за поворота, словно бы специально поджидая таких вот "sensitive" прохожих! Короче, чужестранцы на Руси никогда не могли себя чувствовать в своей тарелке, больно уж норов у русских неадекватный, даже собаки и те, черт их знает, чего себе думают. И не обращали журналисты никакого внимания на золотые купола церквей, на потрясающую архитектуру города, на широкие красивые улицы, украшенные с европейской тонкостью в честь двойного праздника - 8 Марта и Масленницы.
  А мне было хорошо. Хорошо и все! Я с аппетитом съела свой остывший обед, поблагодарив худенького официанта, и решила покинуть свою группу до конца сегодняшнего дня, пожелав им напоследок отбросить негативную готовность ко всему что они видят, не обращать внимания на мелочи, постараться получить удовольствие от того прекрасного, с чем они встречаются, но не видя, проходят мимо... Не уверена, что они поняли о чем это я.
  Я бродила по Москве, вглядываясь в лица прохожих, словно искала кого-то, кого давным-давно потеряла. Красивые, стильно одетые девчушки с умопомрачительными фигурами, сопровождаемые молодцеватыми кавалерами раннего возраста, дифилировали по улицам, смеялись, шутили, пили пиво на ходу. В Москве модно так пить пиво. Тут же, в ларьке, я купила себе бутылку московского светлого, отвернула крышку и, отбросив сомнения, припала к холодному горлышку. Красота! Иду одна по Москве с холодной бутылкой пива в руках! И не чувствующая своей одинокости. Я шла по родным улицам, которыми бродила когда-то, сопровождаемая вот такими же вихрастыми провожатыми... Я не замечала, как широко растянулись мои губы в улыбке, пока ко мне не подошла старушка и не спросила, интеллегентным дискантом:
  - Вам что, плохо?
  - Да что Вы, мне хорошо!
  - А... Грибочков что ли откушала?
  - Каких грибочков? Нет, грибы сегодня не ела (стала старательно припоминать вкусные закуски в армянском ресторане), а вот салат из дандура ела... И махох ела...
  - Ой, милая, ты, видать, сильно этой дряни переела. Какую только гадость не жрете, чтобы дурь в башку пригнать! Тьфу!
  Потом махнула на меня рукой, как на пропащую какую, и пошла второпях прочь.
   Я стояла в сомнении, переваривая только что сказанное... И тут до меня дошло, что бедная бабуся подумала, что я грибная наркоманка. А тут я еще со своей гениальной памятью на странные названия необычных блюд. Мда... А потом на меня напал смех. Стояла и смеялась над собой, над этой ситуацией, над тем, что могу стоять посреди Москвы и смеяться от того, что смешно, а не горько. Солнце катилось к закату. Потянулся колокольный перезвон церквей и церквушек, собирающих прихожан на вечернюю службу. Москва была многолика и не пугала меня этими ликами. Я их знала всех в лицо. И любила такими, какие они были и есть. Я была вне политики, вне государственных режимов и законов, вне времени и пространства. Я была в Москве.